– Да, вижу мне надо переходить в газовую сферу! – с досадой произнес мужчина. – На недвижимости таких денег не заработаешь, даже если продашь «Бурдж аль Араб»[9]! Или пирамиду Хеопса!
– У нас тоже нечасто бывают такие контракты. – Инга встала, подошла к столу, налила и жадно выпила стакан колы. – В этот раз фирма взяла полное обеспечение нового газопровода. Оборудование, монтаж, разработка компьютерной программы управления перекачкой... Такие объемы бывают раз в десять лет...
– На этой сделке ты и разбогатела?
Фройлян Шерер взяла с подноса стакан с виски, добавила лед, подошла к окну, раздернула шторы и задумчиво уставилась на морщинистый от ветра пруд, голые ветки деревьев, желтую листву на еще зеленом газоне. Курт внимательно осмотрел ее с головы до пят. Нескладной костистой фигурой она и вправду напоминала лошадь. Развитый плечевой пояс, ноги и руки мускулистые, как у мужчины, откровенно торчащие ребра...
«Худая корова еще не газель!» – вспомнил он поговорку, способную разорить все фитнес-салоны. Но тут же устыдился столь неджентльменских мыслей. Надо найти Инге объективное, но более мягкое прозвище!
– Гюнтер Краус станет еще богаче, – наконец ответила женщина. – Его московский партнер тоже. Все остальные останутся при своих...
– Да ну?! – хмыкнул мужчина. – А как же последние приобретения? Хороший домик, дорогой автомобиль...
Инга залпом выпила соломенного цвета жидкость.
– Моего бонуса на это бы не хватило. Помогло наследство родителей.
– Да ну?! – повторно хмыкнул Курт. – А может, это подарки твоего шефа? Разумеется, абсолютно бескорыстные...
– Перестань! Все знают, что он «Синий»! Выпить хочешь?
Инга побулькала квадратной бутылкой «Джонни Уокера», со стаканами в руках подошла к дивану.
– Ты знаешь, что в России пьют залпом и до дна?
– Знаю. Дедушка Макс научился так пить.
– Давай по-русски!
– Давай!
Они выпили. За окном смеркалось. Курт встал и разжег камин. Красно-рыжие блики заплясали по комнате, по устаревшей, но еще крепкой мебели, по белому телу Инги со слегка отвисшими грудями и лохматым треугольником внизу живота.
– А может, это подарки другого мужчины? – неожиданно спросил Курт.
Инга вздрогнула.
– Какого мужчины? У меня есть только ты...
– Того, с которым ты месяц назад выходила из «Гостинного двора». Я как раз проезжал мимо, когда вы садились в машину. Случай! Ты была настолько увлечена, что меня даже не заметила...
Фройлян Шерер густо покраснела и поблагодарила Бога за то, что в сумраке этого видно не было.
– Это не то, что ты думаешь... – хрипло проговорила она.
– Да ну?! – хмыкнул Курт в третий раз. – А что же?
Инга молчала. Курт налил себе и ей, потерянно отошел в сторону и опустился в кресло. Потертая кожа неприятно холодила разгоряченное костром тело. Он поежился.
– Я думал, у нас серьезные отношения... Я даже купил обручальные кольца...
Голос его был насыщен горем.
«Курт» блестяще вел разведопрос, мастерски играл на чувствах и прекрасно «дожимал» объект разработки, подталкивая к всплеску искренности, которая категорически противопоказана любому агенту. Когда-то Ингу Шерер учили разгадывать такие «постановки», но это было довольно давно, к тому же она находилась во власти эмоций, что для оперативного работника вообще недопустимо.
– Это был деловой обед и ничего больше!
– Да, конечно...
Голос дрогнул, глаза предательски заблестели – он провел по ним рукой и отвернулся.
– Поверь мне, Курт! – Инга подбежала, опустилась на ковер и обхватила его колени. – Это господин Гофман, он просил отдать его фирме разработку компьютерной программы по нашему контракту! Только и всего, клянусь тебе!
Она тоже хорошо играла, и мизансцена выходила довольно искренней. Оба актера, несомненно, могли добиться успеха на бродвейских подмостках.
– Это правда? – В голосе ревнивого влюбленного зародилась надежда.
– Ну конечно, дурачок, ну конечно!
Инга принялась покрывать поцелуями его бедра, и организм мужчины отреагировал соответствующим образом. Так магистральная труба напрягается и вибрирует, когда компьютерная программа прокачивает через нее нагнетаемый под оптимальным давлением газ. Слова стали не нужны. Курт погладил Ингу по волосам, она наклонилась вперед, и ее красивые губы привычно поглотили модель трубы, как делает это очередная контрольно-измерительная станция на маршруте газопровода. Голова девушки совершала ритмичные колебательные движения, словно шток насоса, разрушающий представление окружающих об Инге Шерер, как бесполом сухаре, способном выполнять только мужские функции. Но в загородном домике не было никого, кого следовало в чем-то разубеждать. В большой уютной комнате царили искренность и любовь, любовь и искренность. Так они и процарили здесь до самого утра.
