Он рассвирепел. Лицо исказилось от ярости. Мгновенно оказавшись рядом, он схватил меня, и я увидела, что его руки покрыты язвами, в которых тек огонь, словно лава, пытавшаяся вырваться наружу. Стоило ему прикоснуться, как ощутила жгучую боль, которая потекла по всему телу, а вслед за тем и дикую злость, проникающую в меня. Я впитывала все, что сейчас было в нем, а было очень много. Много ярости. Чувствовала, как его злость хотела вырваться наружу и сжечь все: этот лес, эту Землю. Всех на этой Земле. Его ненависть перетекала в меня, меняя форму. Теперь злилась я: винила Лину в том, что мы попали в это мир, в том, что не попала на бал. Если бы она послушно сидела дома, ничего бы не произошло. Последней каплей оказался её волк. Было безразлично, что он спас ее. Она меня не послушала и должна быть наказана! Я ненавидела ее. Посмотрела на Макса и сквозь пелену ярости увидела его глаза — прежними, полными тревоги и чего-то еще. Мне было плевать. Ненавидела! Ненавидела всех, даже не задумываясь о причинах своей ненависти.
Меня пронзила острая боль. Я хотела увидеть меч, покрытый моей кровью, как доказательство его предательства. Все меня предали! Хотела зарычать от злости, но издала лишь всхлип, и провалилась во тьму.
Сперва я почувствовала запах еды — невероятно аппетитный аромат жареного мяса. Желудок свело спазмом, что и заставило меня проснуться. Открыв глаза, я тут же их закрыла, рефлекторно прикрыв руками. Солнечный свет ослепил меня, и я почувствовала, как сильно болит голова. Пошевелила рукой и тоже почувствовала боль. Щурясь, я все же посмотрела на свое правое предплечье. Оно было туго перевязано куском моей юбки. Если по разу в день делать из нее бинты, мое платье очень скоро станет мини.
Я вспомнила, как в меня вцепился волк. Рука болела не так сильно, как я ожидала. А ведь казалось, от нее не должно было остаться ничего. Более того, я вполне прилично ею двигала, не без боли, конечно. С головой дела обстояли хуже: она буквально раскалывалась не только от каждого движения, но и от каждого вздоха.
— Ами! — Сестра бросилась обнимать, не подозревая о моих страданиях. Я застонала. — Ой! Прости, прости! Рука болит?
— Угу, рука, — проворчала я. Конечно…
— Я так волновалась! Макс принес тебя на руках, и я очень испугалась, — рассказывала она. — А потом ты проспала всю ночь. Я, конечно, тоже спала, но не до обеда же. Здесь теплее, да?
— А где Макс? — Пока она говорила, я осмотрелась. Мы были на зеленом лугу, поросшем разными травами и цветами. На костре готовилась какая-то птица, от вида которой желудок снова свело.
— Он только что ушел.
— Куда? — быстро спросила я, отчего в голове затрещало. — М-м-м, — промычала, снова схватившись за голову.
— Ты как? Все хорошо? — Сестренка снова хотела прильнуть ко мне, но все же остановилась..
— Все хорошо, сейчас пройдет. Так где Макс?
— Сказал, что сейчас вернется. Ами, как же хорошо здесь!
Вот уж я не разделяла ее восторга. Дома было бы лучше. Все же, если сравнивать со вчерашним местом, то да, здесь гораздо лучше и теплее. Припекало, как в самый разгар лета. Летали бабочки, пели птицы.
— Ты в пижаме?! — удивилась я (не сразу заметив это).
— Ну да, в куртке и штанах очень жарко, — сказала она так, словно я задала самый глупый вопрос. Может быть, и так. Надо бы и себя осмотреть. Я осталась в своей одежде, плащ с разорванным рукавом лежал рядом. Увидев следы крови, вспомнила, как почувствовала боль в боку. Воспоминания вернулись ко мне, вызвав очередной приступ боли. Я застонала.
— Ами, тебе плохо? — засуетилась Лина.
— Нет, нет. Немного. Сейчас пройдет, — сказала я, сама не веря в то, что говорила.
Лина прилегла рядом.
— Ами, давай полежим, и у тебя все перестанет болеть? Да и я ничего не могу, кроме как лежать. Если встану — наброшусь на мясо и съем все сама. Когда же он придет? — У обеих заурчало в животе. Лина жадно уставилась на дичь, а я смотрела на сестренку. Какая же она еще маленькая! Нам обязательно нужно вернуться домой.
Крови на мне не было, как и дыры в животе от меча. Значит, это не Макс. Я с облегчением выдохнула. Как я могла такое подумать?! Тогда откуда же боль? Я встала и начала рассматривать себя более пристально. Не очень чистая куртка и конкретно грязное и укороченное платье. Я оказалась без сапог. Они лежали рядом и были куда чище, чем их хозяйка.
— Я их помыла. Вон за теми деревьями ручеек. Заодно и воды набрала. На. — Она протянула мне бутылку. С сомнением посмотрев на бутылку с водой, я все же отпила немного. Жара стояла нестерпимая, так что, последовав примеру сестры, я решила снять куртку, и тут что-то нащупала в кармане, осторожно вытащила так, чтобы Лина не видела. И застыла не веря. Этого не могло быть! В моих руках лежала подвеска, которую я видела лишь раз, в руках у парня по имени Тим. Та. Самая. Подвеска! Но как?!
