Тим торопился, предчувствуя беду. Дерзкий, но замкнутый с виду, Макс показал себя надежным товарищем и верным другом, на которого можно было положиться. Среди «идущих в горы» он стал вторым после Тима «первым». Так называли тех, кто вел группу высоко в горы в поисках поющих камней. Кто назвал их поющими, было неизвестно и непонятно, почему, учитывая, что они точно не пели. Тем не менее, если взять их в руки, от наиболее сильных можно было почувствовать гудение, передающееся телу. Работа была опасной, но необходимой. Межгорцы вели замкнутый образ жизни и никогда не покидали свои границы, из-за чего нуждались во многих вещах, которые они самостоятельно не могли произвести. Магические камни были способом вести торговлю и оплачивать дань за отшельническую жизнь. Небольшие, с малой мощью можно было найти всюду, а вот за сильными приходилось идти далеко. Путь был опасным, и группа сборщиков шла только за тем, в ком была уверена. Их называли первыми. Наличие двух первых увеличивало сбор камней, а это залог хорошей торговли. Макс и Тим не плохо сработались, и часто выходили только вдвоем.
До крайнего поселения по эту сторону Оградительных гор оставалось уже недолго. Тим почти бежал, насколько это было возможно. Одни предположения сменялись другими. Произойти могло все что угодно, но сердце Тима чувствовало беду. Макс был благословлен даром огня, и, видимо, Инем отметила его своей благодатью — сила постоянно росла. И чем больше ее становилось, тем более неконтролируемым делался Макс. Тим не говорил с ним об этом и все же чувствовал. Являясь примером честности, Макс не терпел лживых слов и недостойных поступков, решительно раз и навсегда пресекая подобное поведение в своей группе. Однако в последнее время он становился все более раздражительным, на малейшую оплошность реагировал резко, отличаясь чрезмерной строгостью в избрании наказаний. С неконтролируемыми проявлениями его гнева росла и сила. Находясь все время рядом, Тим не мог не заметить происходившее с его другом, однако ждал, что тот все сам объяснит. Однако время шло, а Макс с этим не спешил.
Тим чувствовал: что-то случилось. И все же он обнаружил то, что и представить не мог. Еще только начав свою погоню за другом, он издалека увидел столб дыма, там, где должна была быть деревушка. Спешил, как мог, но сократить путь было невозможно. Задыхаясь от усталости, через пару часов он стоял у сгоревшей дотла деревни. К этому времени гореть было уже нечему, но огонь не прекращался. В центре ужасного пожара стоял обезумевший Макс, раз за разом поливая все огнем, не видя и не слыша ничего вокруг.
Тим не мог поверить своим глазам, но и не поверить тоже было нельзя. Он видел, как пылает торговая деревушка, как посреди пожара лежат тела жителей. Их друзей. Его друзья. Тим ничего не мог поделать. Все его попытки остановить Макса, пытаясь прорваться к нему сквозь огонь, заканчивались ожогами от полыхающего огня. Он рухнул от бессилия на колени, и ему оставалось только смотреть. Ощущая нестерпимый, вызывающий тошноту запах горелой плоти, он принял вину друга в случившемся. Ужасаясь невиданной доселе силе, исходившей от обезумевшего Макса, Тим понял, что слишком долго ждал, чтобы помочь ему, пока не стало поздно. Смотрел, запоминая каждую деталь, которая с болью врезалась в память, разжигая в душе ненависть к бывшему другу, ставшему чудовищем. И к самому себе — за то, что не смог помочь ему.
Огонь стих мгновенно, как только Макс исчерпал силы, и Тим бросился на друга с одним лишь желанием: отмстить за учинённое им злодеяние.
За мгновение до того, как Макс собирался покинуть свое укрытие, чтобы обрушиться на аркарийцев, чья-то рука остановила его.
— Здравствуй, странник, — сказал немолодой человек, лицо которого так же, как у остальных, схвативших и удерживавших жителей торгового селения, было скрыто капюшоном плаща. Лишь голос говорившего выдавал его солидный возраст.
— Постой пока тут. Так будет лучше.
Макс почувствовал, что не может ни пошевелиться, ни заговорить. Старик тем временем снял капюшон, открыв лицо. Это был Он — тот, кого Макс хотел найти. Единственный, кто мог рассказать ему о себе самом. Макс никогда бы не смог забыть лицо этого человека. И тот стоял сейчас рядом, лишив его возможности говорить, задать столько времени мучившее его вопросы. Хотя бы один, самый главный — о себе: кто он?
— Смотри на меня внимательно. Тебе не понравится то, что сейчас произойдет. — Старик тяжело вздохнул. — Мне, признаться, тоже. И все же запоминай, а потом, если сможешь, найди, чтобы отомстить. Ведь это я их привел. И я — тот, кто втянул
И не добавив ни слова, направился к своим.
— Больше никого, — сказал он, подойдя ближе. — Свидетелей нет.
Тот, что был среди них главным, приблизился к пленным жителям селения. Связанные, они никак не отреагировали. Скорее всего, и не могли, так же, как он, зачарованные и лишённые способности шевелиться. Лишь старейшине, немолодой и ворчливой Заре, сохранили свободу движений.
