— Пусть дела ваши будут завершены. А коли нет, пусть они лягут на плечи достойного. Да будет так! Вам более не о чем волноваться в этом мире. Легкого пути и дороги назад!
Отдав последнюю дань погибшим, Серхат заторопился. Подойдя к мертвому стражу, он, закинув его на плечи, направился к порталу. Перенеся первое тело по ту сторону прохода, он вернулся за вторым. «Чтобы не оставить следов», — мелькнуло в голове у Макса, в то время как его все больше одолевала злость. Как только оставшийся в живых страж пропал в свечении портала, тот тут же закрылся, словно его никогда и не было.
Макс остался один, все еще не способный двигаться. Горячие слезы обжигали его щеки, и он злился, словно это следы его позора в беспомощности и слабости. Несмотря на то, что Макс не знал их близко, внутри бушевала боль об утрате и ярость за столь бесчестное убийство. Им не дали возможности отстоять свою жизнь, собрали, как скот на убой. Подло лишили сил. В Межгорье верили, что дар неотделим от души, а значит, они забрали саму их суть.
А он просто смотрел.
Злился, что никак не мог повлиять на то, что произошло на его глазах. Собственная беспомощность и бесполезность затопили его поганым чувством отвращения к себе. Ненависть едкой желчью затекала в его мысли, заполняя сердце чувством вины. Хотел бежать к ним, проверить, не остался ли кто-нибудь жив. Быть может, малышки Джоанна и Росс? Или Нед? Как можно было поднять руку на детей?! За что?! Холодная и ясная мысль разрывающим сердце леденящим клинком вонзилась душу. Они искали его.
Зачем этот проклятый чародей оставил его в живых?!
Всем нутром он рвался к неподвижным телам, желая отыскать в них признаки жизни, и все острее чувствовал себя жалким и слабым, не способным ничего изменить.
Его сдерживала не чья-либо сила. А значит, это могло быть только заклятие или зелье. У всего есть свой срок, и когда-нибудь оно должно прекратить своё действие. Может случиться, что через сотню лет. Ему не придется торчать здесь столько времени. Макса кольнула совесть за то, что он собирался оставить друга, а стоило потребоваться помощи, сразу подумал о нём. Тем не менее, Тим уже должен был проснуться и, обнаружив пропажу, броситься сюда. Он обязательно придумает, как снять действие чар, а после они вместе найдут тварей, погубивших столько людей. Их людей.
Ничего не мог поделать. Все время, пока находился в состоянии оцепенения, ему приходилось смотреть на мертвые тела. Чем больше он смотрел, тем больше чувствовал их отчаяние. Каждая деталь случившейся трагедии впечаталась в его память. Они были рядом со своими близкими и, понимая, что их ждет, не могли ни защитить их, ни попрощаться.
Снедаемый неконтролируемой ненавистью к себе и к убийцам, он встретил первые лучи солнца. Все случилось в считанные минуты. Действие чар рассеялось, и способность двигаться вернулась в один миг. Повинуясь своему желанию, Макс бросился к невинным жертвам чьих-то умыслов, упав перед ними на колени. Со способностью владеть своим телом к нему вернулся и дар. Он рвался наружу, и Макс не стал его сдерживать. Наоборот, подпитываемая душевной болью, его сила вырывалась в небывалых масштабах, сжигая все на своем пути. Макс, шатаясь, поднялся на ноги и полностью отдался боли, злости и поглотившей его силе. Он не слышал, как закричал от той бури чувств, которая творилась внутри. Огонь сам вырывался из него, и Макс соглашался со взбесившейся силой, желавшей сжечь все, не оставив ничего от этого места. Сколько это продолжалось, он не помнил, но огонь стих мгновенно, как только исчерпал весь резерв, и Макс повалился без сил, с чувством сожаления, что, еще жив.
Кто-то обрушился на него, яростно пытаясь убить, и они покатились по земле. Каково же было удивление и растерянность Макса, когда он понял, что это Тим.
Образы стали размытыми, смешиваясь в ожесточенной хватке. Они ненавидели друг друга, и каждый презирал себя за то, что ничего не смог изменить. Внутри обоих затаилась боль от предательства, ведь они чувствовали себя преданными друг другом. Тим — из-за того, что Макс не рассказал о проблемах с его силой, пока не стало поздно, и что стал убийцей, вызвав к себе ненависть со стороны лучшего друга. Макс сначала не сопротивлялся побоям, так как считал, что заслуживает худшего. Кроме того, он не хотел причинять другу вред.
— Найти их. Убить. Всех. Тим, всех! — твердил он, словно в тумане.
Шок начал отпускать, когда он понял, что Тим считает
