Когда замуж, Инка? полностью

Неделями я делала все возможное и невозможное, чтобы Алекс обратил на меня внимание. Один план из записочек чего стоит! А моя прическа! Боже, я разорилась на проклятый парик! И это притом что я теперь безработная. Тему приседаний я вообще опускаю. Из-за них мои бедра лопаются от боли и от молочной кислоты. Если добавить ко всему этому проклятый ямс, то… За секунды, потребовавшиеся Алексу для признания, что ему приглянулась Нана, и для просьбы ко мне передать ей его визитку, мой шок успел трансформироваться в гнев. Я гневаюсь на то, что в очередной раз обделена вниманием, на себя – за напрасную трату времени, на то, что оказалась недостаточно хороша.

– Учти, у нее аромантизм, – предупреждаю я Алекса.

Он непонимающе смотрит на меня.

– А-ро-ман-тизм, – повторяю я по слогам. – Это значит, что ее не интересуют свидания и вообще романтические отношения.

Он все еще ничего не понимает.

Я со вздохом беру свой телефон и пишу это новое для него слово в поисковой строке Гугла.

– Вот, полюбуйся. – Я даю Алексу телефон.

– О!.. – мычит он, потратив на изучение экрана добрых пять минут.

– Вот тебе и «о!». Не обессудь. – Лично мне ничуточки не жаль.

Алекс издает унылый смешок.

– Что ж, ничего не поделаешь. – Он пожимает плечами, берет вилку и продолжает есть.

Я тоже беру вилку, но мне не до еды. Меня подмывает хватить чертовой тарелкой об пол.

Не так уж он хорош.

Я захлопываю дверь, и в доме становится пугающе тихо. Тишина крадется следом за мной наверх, там залезает вместе со мной под одеяло, где я принимаю позу обиженного зародыша.

Сама не знаю, как дотянула до конца обеда. Алекс разглагольствовал об истории Нигерии, но я почти не слушала. Потом он перешел к политике, потом к музыке. А у меня в мозгу вертелась одна-единственная короткая мысль: Алексу нравится Нана? Даже голова заболела. К счастью, после парочки моих зевков Алекс уловил намек.

Уходя, он спросил, приду ли я к нему обедать в следующее воскресенье, и я сумела выдавить в ответ: «Если буду свободна, то дам знать», хотя очень хотелось гаркнуть: Какого черта? Думаешь, мне этого захочется после случившегося?

– Спасибо за доставленное удовольствие, Инка, – сказал он, неуклюже меня приобняв. – Честное слово, мне нравится твоя компания. Приятно завести в Лондоне нового друга. Наверное, ты – мой единственный друг.

То есть он все время воспринимал меня только как… друга!

Теперь я мысленно перебираю всю историю наших с Алексом встреч: от нашего знакомства и его улыбок до своего знакомства с его матерью и нашего с ним игривого поддразнивания друг друга. Считая наши послания в мессенджере. Я хватаю телефон, мой палец мечется по экрану.

Я моргаю. Можно подумать, что я впервые вижу эту переписку!

Он ни разу не спросил напрямую, согласна ли я на встречу, в ту, первую, пятницу. Я вообразила, что такой вопрос был, потому что он спросил, как я провожу вечер. Даже если это и было предложением что-то предпринять, он же в Лондоне новичок, а речь шла все-таки о вечере пятницы!

Я с отчаянно бьющимся сердцем просматриваю наши последующие послания и все наши смайлики, усмешки и прочее. Всякий раз, посмеиваясь надо мной, он ничего такого не подразумевал! То есть подразумевал – дружбу.

У меня падает сердце. Я совершенно уверена, что ничего не нафантазировала. Этого не могло быть! Разве не облизывался он, глядя на меня? Не будете же вы утверждать, что у него просто высохли губы? Ему понравились мои фотографии! Я открываю приложение и перебираю фотки, которые он лайкнул.

И тут у меня перехватывает дыхание. На этой фотографии есть Нана, и на этой, и на этой тоже… Уж не потому ли он ставил моим фотографиям лайки, что ему понравилась Нана? У меня уже дрожат пальцы. Я анализирую каждый знак – вернее, то, что раньше считала знаками.

Алексу нравится Нана? Моя Нана. Та, что не красится, вообще не прибегает к косметике, носит чудовищные, уродующие ее легинсы. Я бы еще поняла, если бы Алекс признался в симпатии к Ванессе: это еще как-то объяснимо. Еще один чернокожий мужчина польстился на светлокожую фигуристую особу, и никто не удивился бы. Это стало бы горькой пилюлей, но я уже прошла через такое, когда узнала о помолвке Феми и Латойи. Но Алексу приглянулась НАНА! Нана, моя сестра. У Наны такая же темная кожа, как у меня, и примерно такая же фигура. Вот что меня убивает! Что не так со мной? Почему я всегда недостаточно хороша?

От этой мысли я соскакиваю с кровати, подбегаю к стене и обрываю все свои бумажки с заданиями.

– Как я могла так сглупить?! – кричу я, глядя, как квадратики бумаги кислотных расцветок планируют на пол. – Дурацкий, дурацкий, дурацкий план! – Я хватаю одну бумажку и рву ее в мелкие клочки. – Я просто непривлекательна. Недостаточно хороша.

– Что ты творишь, Инка?

Я так распалилась, что не слышала хлопка входной двери и шагов Наны на лестнице.

– Я ему не нравлюсь, понятно? – Я срываю со стены еще одну бумажку. – Ему нравишься ты, Нана. Ты!