Они познакомились, когда Борис попал в больницу с ножевым ранением. На него, пьяненького и хорошо одетого, напали в подворотне. Он оказал сопротивление. С троими справился, а четвертый финку достал. Но даже после ножевого удара Борис сознания не потерял и готов был продолжить драку, да дружинники подоспели.
Из больницы он быстро выписался. На нем, как сам Борис говорил, все как на собаке заживало. Он съездил на соревнования в Татарстан, а когда вернулся, явился в больницу с чак-чаком и букетом ромашек, который сунул в выигранный кубок. В тот день он сделал предложение медсестричке, в которую влюбился с первого взгляда. Та ответила: «Я подумаю!»
– Давай, только недолго, – сумрачно проговорил Борис. Не ожидал он подобного ответа. Красавец, спортсмен, завидный жених с квартирой в Москве (дали за победу в чемпионате мира) впервые сделал предложение девушке, а она ему «подумаю»?
– А если долго, то что? Другой предложение сделаешь? – насмешливо спросила та.
– Другой жены мне не надо.
– Что тогда будет?
– Украду тебя, как на Кавказе принято, и насильно в загс притащу.
– Ой, не смеши!
Борис криво усмехнулся, схватил хрупкую медсестричку под колени, взвалил на плечо и, не слушая протестов, вынес из здания больницы.
– Мил человек, где тут ближайший загс? – крикнул он водителю скорой помощи, курящему возле машины.
– Километрах в двух, не дотащишь невестушку, – ответил тот весело.
– Своя ноша не тянет!
И побежал в указанном водилой направлении. А «пленница» устроилась на плече поудобнее, чтобы проверить, доведет ли Борис дело до конца…
Довел! Внес невесту в загс уже на руках, поставил перед столиком с образцами заявлений. Но в тот день они свое не подали. Девушка уговорила Бориса повстречаться месяц и только потом осуществлять задуманное им. Тот вынужден был согласиться хотя бы потому, что у девушки при себе не было паспорта.
Вернулись они в загс уже через две с половиной недели. Еще через месяц поженились. О чем ни разу не пожалели. И ладно Борис, но и Лизина мама, которой за супружескую жизнь чего только не пришлось пережить: и участие благоверного в криминальных разборках, и его пусть и недолгую отсидку, и потерю всего, включая квартиру в Марьино. А когда все неприятности остались позади и Борис Алексеевич превратился в успешного бизнесмена, владеющего складскими помещениями и транспортной компанией, в его жизни стали появляться любовницы. Все как на подбор молоденькие и хорошенькие. Каждую вторую он брал к себе на работу секретарем. Мама знала о них, но терпела. И не потому, что ей было все равно, и тем более не из-за денег, просто она знала: Боря любит только ее, а с остальными лишь развлекается.
Лиза ничего этого не знала, пока была маленькой. Ее родители оберегали ото всех проблем. Отец, как мог, обеспечивал, мама создавала в доме благоприятную атмосферу. Когда они остались без квартиры и вынуждены были переехать чуть ли не в барак, для Лизы по сути ничего не изменилось. Отец купил остатки обоев, по рулону разных, и обклеил ими облезлые стены. Получилось ярко, весело. Страшные двери они разрисовали всей семьей. Матрасы с клопами выбросили, а на сетчатые кровати настелили пенопласт и одеяла. Жестковато, зато спине полезно.
Мама никогда не устраивала мужу скандалов при дочке, не жаловалась на жизнь. Они, конечно, ссорились, бывало, не разговаривали друг с другом днями, а мама тайком плакала, но это Лиза стала замечать, только когда повзрослела. Сейчас ей семнадцать, а в семье Ароновых полная идиллия. И у отца уже год нет никого на стороне.
– Лизонька, ты не хочешь накинуть на себя что-нибудь? – спросила мама, закончив беседу с медсестрой и подойдя к дочери. – Прохладно становится.
– Мне нормально, – пожала плечами Лиза. – Но я, наверное, в каюту пойду.
– Почему? Тут так красиво!
– На пейзаж я и из окна полюбуюсь.
– А воздухом речным ты тоже через окно дышать будешь?
– Мам, тут воняет соляркой.
– А ты встань там, куда дым не дотягивает. И перестань капризничать. Мы так редко всей семьей куда-то выбираемся в последнее время, что я бы на твоем месте этому только радовалась, а тебе все не так и не эдак.
– И почему же тогда папа не с нами, а с левыми мужиками?
– Я дала ему время до ужина. Пусть уже доберет свою алкогольную норму и перейдет на чай. – Никогда отец не напивался до состояния нестояния. Как чувствовал, что глаз мутится, переворачивал стопку. – Схожу-ка я в музыкальный салон, посмотрю, что за инструмент там стоит. – Мама и сама играла, и дочь пыталась приобщить, но та бросила музыкалку после третьего класса. – А ты, если хочешь, иди в каюту, тебя никто не заставляет мучиться.
– Лучше папу проведаю.
И они разошлись. Но достичь кормы Лиза не успела. Она приостановилась возле лесенки, ведущей на первую палубу, чтобы подержаться за перила одной рукой, а второй подтянуть сползший носок. Едва наклонилась, как на нее кто-то налетел, едва не свалив с ног.
