– Я не помню, – ответила Лиза и отвернулась, чтобы он не видел ее раскрасневшегося от вожделения лица.
Впервые с Лизой такое! У нее были парни, и она с ними обнималась и целовалась (не во сне – наяву), с барабанщиком даже до откровенных ласк дошла, но ни один из этих бывших не разбудил в ней женщину. С ними было прикольно, и только. Поэтому она легко отказывала им в близости. Только барабанщику пообещала ночь любви. Но не из-за жгучего желания, просто, если бы они вместе поехали в Крым, глупо было бы воздерживаться. Остальные подружки давно со своими парнями сексом занимались, и у половины они были не первыми партнерами, а Лиза все в целках ходила. И ладно бы берегла девственность, так нет (считала, что ценность плевы в век операций по ее восстановлению утрачена), просто не горела желанием начинать половую жизнь лишь потому, что у всех она есть.
…Если бы после поцелуев с барабанщиком ей снились такие сны, как сегодня, любовь между ними свершилась бы задолго до предполагаемой поездки…
И как хорошо, что этого не произошло, ведь тогда бы он остался с ней и Лиза не влюбилась в Марка!
«Все равно влюбилась бы, – самой себе возразила она. – Но досталась бы ему не девочкой, а я хочу, чтоб он понял – я ждала именно его!»
– Лизок, смотри, что я под дверью нашел, – окликнул дочь Борис. Она обернулась. – Как думаешь, для кого это? – И потряс в воздухе букетом полевых цветов. Большущим, немного бестолковым, чуть увядшим и все равно прекрасным. – Маме от поклонника-ветерана или тебе? Ночью в шлюзе долго стояли, оба могли слезть с теплохода и сбегать в поле за цветочками.
– Ставлю на деда. Он шустрый.
– А ты, мать? – Она как раз вышла из ванной с толстым слоем крема на лице. За последний год она сильно похудела, о чем давно мечтала (после родов поправилась и не могла скинуть), но не учла того, что кожа провиснет.
– Тоже.
– Не на Владика?
– Это точно не он. Мы перекинулись парой слов через открытые окна: мальчик сказал, что во время шлюзования находился в рубке и помогал бестолковому рулевому.
– Какой хвалюжник, – фыркнула Лиза.
– Доча, у тебя еще поклонники появились? – обратил на нее взор Борис.
– На нее многие поглядывают, – заметила мама. – Но подойти стесняются.
– Почему?
– Это матросы. Они тут все молоденькие, симпатичные, но простоватые. Боятся подступиться.
– И правильно делают, – сделал грозное лицо Борис. – Не для матроса я дочку растил. – И хотел выкинуть букет, да мама не дала.
– Цветы тут ни при чем. Пусть стоят, глаз радуют.
– Знаешь, от кого они? – спросил у Лизы отец.
– Откуда?
– Смотри у меня! – И, погрозив пальцем, пошел бриться.
После завтрака Лиза вместе с родителями спустилась на главную палубу. Теплоход подплывал к Рыбинску.
Марка она увидела издали. Он стоял возле трапа, еще не перекинутого, и ел дубовую грушу. Вгрызался в нее своими крепкими зубами, смачно разжевывал, а потом сплевывал в воду шкурку. Почувствовав ее взгляд, обернулся и быстро вытер рот. Сегодня его голову покрывала панама. Чудаковатая, похожая на женскую или детскую. Но в ней была одна неоспоримая прелесть: между дырочками для вентиляции был просунут стебель полевого цветка. Точно такого же, что в подброшенном под дверь букете.
Лиза широко улыбнулась парню. Он подмигнул ей в ответ.
– Смотрю, сегодня у тебя настроение лучше вчерашнего, – услышала она надоевший за два дня голос. Надеялась на третий его не слышать, но где там! Влад за ночь отошел от обиды и вернулся к своим обязанностям ухажера.
– Ты собираешься в город? – спросила Лиза, едва скрыв раздражение.
– Составлю вам компанию, – кивнул он. По случаю приоделся: напялил на себя отглаженные брюки, белую рубашку, ботинки начистил. Жених, да и только!
Лиза бросила взгляд на Марка. Но тот занимался делом, и она не поняла, увидел ли он подошедшего Воблера. Ей не хотелось, чтоб Марк ревновал.
Когда трап был подан, пассажиры хлынули на набережную. Влад хотел помочь Лизе спуститься по нему и подал руку, но его опередил Марк. Девушка схватилась за его мозолистую ладонь и в один миг поняла, что ей делать дальше.
– Ой, что-то мне нехорошо, – выпалила она, едва они отошли от причала.
– Что с тобой? – обеспокоилась мама.
– Живот скрутило.
– А я говорила тебе: не ешь ты эту запеканку, она подозрительная.
– Нормальная запеканка, – не согласился с ней Борис. – У меня даже отрыжки не вызвала.
– Твой желудок гвозди переваривать может, а у девочки он…
– Капризный, как и она сама? – хмыкнул отец. – Ладно, Лизок, беги в каюту, мы тебя тут подождем.
– Нет, вы идите. Гуляйте. А я, когда дела решу, просто тут пройдусь по набережной.
Владик, естественно, изъявил желание остаться с ней, но тут даже родители возразили. Человеку с расстройством желудка компания не нужна.
И Лиза вернулась на теплоход, чтобы провести время с Марком. Он как знал, что она сделает это, поэтому встречал ее у трапа.
– Я поменялся, – сказал он. – Сейчас у меня стояночная вахта, и мы можем болтать целых два часа.
