Она подалась вперед и жарко коснулась губами его рта. Стас страстно ответил ей. Он целовал ее, гладил по волосам, шее, пощипывал ушные раковины. Не сразу, но он опустился ниже и стал ласкать грудь. Вот она уже в его ладонях, а его колено раздвигает ей ноги.
– Что ты делаешь? – прошептала Соня. – Не надо, нет.
– Не бойся, я не сделаю тебе больно, – бормотал он. – Как я могу, моя нежная девочка? Для тебя только ласка…
– Отпусти.
– Отдайся мне, докажи, что тоже меня любишь.
– Нет!
– Не любишь? – Хотя понял, что она имела в виду. – Играешь? Тогда давай по моим правилам.
Он рванул на ее груди рубашку. Под ней ничего, ведь Соня только до магазина дойти собиралась. Хорошо, что она в джинсах и их стянуть не так легко.
– Не трогай меня, – уже кричала она, молотя кулаками по груди Стаса. – На помощь!
Но отца на сей раз поблизости не было…
Никого не было, только лягушки.
И тут произошло чудо. Водительская дверь распахнулась, и две сильные руки потянулись к Станиславу. Они схватили его за торс и шею, дернули, опрокинули. Не прошло и пятнадцати секунд, как его выволокли из машины. Соня вытерла полные слез глаза, чтобы рассмотреть спасителя, но он уже дрался с поднявшимся с земли Стасом.
– Угомонись, придурок! – донеслось до нее. – Это я, брат твой!
– Пошел ты!
– Стас, хорош! – Вячик, а это был именно он, блокировал удар, который собирался нанести ему близнец. – Если не успокоишься, мне придется тебе дать тебе в морду.
– Попробуй. Ну, давай!
И Вячик ударил. Но не кулаком. Он влепил брату пощечину, от которой тот пошатнулся.
– Пока ты качаешься, я учусь драться по-настоящему, – сказал Вячик. – Сопли утри и иди в мою тачку, она вон там, – и указал на нее. – Соня, ты в порядке? – спросил он у девушки. Она успела запахнуться и вытереть слезы. – Надеюсь, я вовремя подоспел?
Она кивнула и выбралась из машины. Станислав не ушел, он сел на землю, обхватив руками голову.
– Не хочешь извиниться перед девушкой? – обратился к нему брат.
– Перегнул, сорян, – буркнул тот, не поднимая головы.
– Да ты чуть не изнасиловал ее! – крикнул на него Вячик. – Я и подумать не мог, что ты на такое способен!
– Я тоже.
– Тогда что на тебя нашло? Опять что-то принял по ошибке?
– Ее отец спит с нашей матерью. Воняющий рыбой карлик – ее выбор, представляешь? Не Фердинанд, а скудоумное недоразумение по имени Марк. В корень он, что ли, пошел? Или просто Елизавета Борисовна сошла с ума?
– Это их дело. А Соня тут ни при чем.
– Ему, значит, можно с моей матерью, а мне с его дочкой нет?! – заорал Стас. После этого встал и, спотыкаясь, зашагал к машине брата.
– Я вынул ключи, так что он не сможет уехать, – сказал Соне Вячеслав. – Пусть посидит, подумает. Когда кровь перестанет в висках стучать, брат поймет, как был не прав. Он хороший парень, добрый, но слишком горячий. Уверен, он одумался бы и без моего вмешательства.
– Я уверена в обратном. Твой брат хотел отомстить моему отцу любым способом.
– Позволь мне подвезти тебя до дома?
– Сама дойду.
– Пожалуйста, Соня.
– Да отвалите вы от меня! – прорычала она, и злые слезы брызнули из ее глаз. Совсем не те, что она лила до этого, те были не такие жгучие. – Оба! Если еще кто-то из вас двоих появится возле нашего дома, я вызову полицию и скажу, что вы меня преследуете!
Выпалив это, Соня бегом бросилась к дому, его крыша виднелась из-за деревьев, растущих на берегу пруда. Она бежала и плакала. Сначала тихо, потом в голос. Перед тем как выйти из темноты на свет уличных фонарей, запрокинула голову и заорала. К ней тут же присоединились дворовые собаки: кто завыл, кто залаял. Громче всех гавкал Гектор. И бросался на калитку до тех пор, пока к ней не подошла хозяйка.
Соня обняла его. Пес принялся лизать ее лицо. Девушка гладила его и не понимала, что с ней произошло после того, как она накричала на небеса. Мама как-то рассказала ей, что в молодости, если ее переполняли эмоции, она орала на воду. Говорила, это помогает. Соня считала это глупостью. Но сегодня и сама поступила подобным образом. И что ощутила? Облегчение? Успокоение?
– Свободу, – самой себе ответила Соня. – Может, я просто в шоке, но, кажется, я выбралась из плена больных чувств. Пройдет время, и я забуду о Стасике и буду ждать свою первую настоящую любовь!
Она подъехала к домику в девять утра, чтобы успеть в банк к одиннадцати. Припарковав «Ленина», вышла из машины, открыла багажник.
– Ты с вещами? – крикнул ей Марк с порога. Его лицо было в пене, в руке станок. Он брился.
– Нет, жить я тут больше не буду. Гостить с радостью, но ночевать на реке – такое себе удовольствие.
– Зато как тут спится. Я дрых без задних ног.
– У меня для тебя подарок. Он символичный. – Она подошла к крыльцу, протянула Марку большую картонную сумку с ручками. – Хотела обернуть красиво и бантом перевязать, но решила, что сойдет и так. Главное – что внутри.
Положив станок на парапет крыльца, Марк вытер руку о штанину.
– Если там костюм, то я сразу тебе говорю: не надену, – бросил он прежде, чем заглянуть в пакет. – У меня есть приличная рубашка и джинсы…
– Это не костюм.
