Викай притащил еще ткани, чистой воды и мешочки с травами, расставил все это рядом с Тореем и попросил его повернуться раной к свету. То, что раньше было ухом, теперь напоминало кусок свежего мяса, забытого на солнце. Кровь запеклась на месте среза, почернела, а кожа вокруг покраснела. Этот божедурье отсек себе б
Я вздрогнула – его прикосновение отозвалось болью в моем теле. Почудилось?
Торей зачерпнул траву и впихнул в рот, шумно похрустел и запил водой.
Викай тем временем уже расправлял на столе пергамент. Проведя пальцем по смятой поверхности, он указал на слово:
– Как ты прочитал это, светлейшество?
Торей вытянул шею, чтобы лучше разглядеть.
– Вайме[4]. Валгомский же.
– Не валгомский, а стародавигорский, – вновь заворчал Викай. – Ты бы знал, коли не прогуливал бы наши занятия. Правильно не вайме, а ойме, как у шиньянцев. Стыдоба-то какая, – добавил он себе под нос и вздохнул. Оплошность светлейшества его расстраивала.
Торей поморщился и помахал возле лица рукой, будто отгонял надоедливую мошкару.
– Будь добр, убери ее и помоги правильно прочесть заклинание. Мне нужен на защиту великий валгомский воин.
Я фыркнула:
– Великий, тоже мне.
Торей или не услышал, или решил не тратить на меня силы.
– Да как же ты не понимаешь! – негодовал Викай. – Это, – он стукнул по пергаменту пальцем, – заклинание давигорских волхвов, отвернувшихся от богов. Его писали кровью, в правильную луну, дабы оно свершилось, даже приносили жертвы, скрепляли кровью колдовство и слово. Я много зим провел за его изучением не ради твоей прихоти! Каждое слово несет смысл, чуть не так прочтешь – и вот что получается. Благодари Кшая, что к рукам не прибрал! – Он указал на меня. – Дева не просто бесплотная душа. Ты ведь уже чувствуешь жизнь, милейшая?
Он обратился ко мне так внезапно, что я растерялась. Здесь я слышала только брань поганого валгомца, и вот меня назвали «милейшей», будто я была не простолюдинкой, а из знатной семьи.
Когда я умерла, то не чувствовала ни скорби, ни обиды – ничего. Но теперь в груди бушевали негодование и ненависть к Торею. Я не могла касаться мира: я пыталась в родительском доме, пыталась и здесь, но ничего не выходило. А вот чувства… чувства вернулись.
Я кивнула, и Торей обреченно выдохнул, спрыгнул со стола и принялся расхаживать по комнате. Его сапоги раздражающе скрипели.
Викай благодушно улыбнулся, словно услышал вести о моем добром здравии.
Он совсем не походил на валгомца. При виде Торея мне хотелось убежать в поисках спасения, но стоило появиться Викаю, и сразу стало спокойнее. Его добрый взгляд успокаивал, приглашал довериться. И глаза цвета ясного неба… почему у него были такие глаза? У валгомца – и светлые?
– Понимаешь? – Викай взглянул на Торея. – Она связана с тобой духовно, твои силы и в нее вдыхают земную жизнь.
– Дух-хранитель беспрекословно повинуется своему хозяину. – Торей указал на меня рукой. – А эта несколько раз перечила. Какой толк от такого защитника?
– Заклинания читать нужно верно, божедурье! – Викаю явно надоело спорить. – Особенно те, что можно использовать лишь раз, да еще и расплатившись плотью. Ты хотя бы не додумался себе пальцы отрубить!
Глаза Торея испуганно округлились.
– Как это – лишь раз? – Он в два шага оказался подле Викая. Он был выше головы на две, и старику пришлось вздернуть подбородок, чтобы посмотреть на светлейшество. – Говоришь, отныне у меня в хранителях будет девка-шиньянка, да еще и мертвая невеста к тому же?
В груди кольнуло. Никто еще не называл меня мертвой невестой, а ведь так и было. В моих волосах виднелась красная тонкая лента с нанизанными камушками агата – знак того, что вскоре я бы стала женой. И похоронили меня в белоснежном покае, уже расшитом сермами[5] нашей богини Светавы. И впрямь мертвая невеста.
Викай выждал и медленно опустил подбородок, а затем снова поднял.
– Сочти ее обещание исполненным и позволь уйти на покой – не терзай душу после смерти, богов ради!
– Тонар велел призвать хранителя, я не могу не внять его последним словам, – с жаром выпалил Торей и повернулся ко мне. – Ты! Меч или лук в руках держать умеешь?
От одного его обращения мне стало страшно. В голосе звучала только вражда, в глазах горело лишь безрассудство.
Ответить мне не дал жуткий вой: он вихрем ворвался сквозь окна, заполнил собой комнату. Нет, то был не вой, а протяжный трубный гул.
И Торей, и Викай ринулись к окну.
Мужчина охнул:
– Неужто воеводы вернулись?
– Вести с границ привезли! – Торей радостно хлопнул ладонью по стене и пролетел мимо меня к двери.
Нить потянула за ним.
Снаружи звук был громче. Он наполнял коридор, разбиваясь о стены.
Мы бежали, и мне приходилось подлаживаться под широкий шаг, чтобы не упасть. Вскоре мы оказались на площадке со ступенями – они вели вниз на все четыре стороны.
Вести с границ? У них на границах войска?
– Так вы все же развязали войну?
