Миюки из Страны Тысячи Сияющих Островов готовится к своему первому обращению в волчицу. Ей страшно: проклятие оборотня грозит смертью и одиночеством, но все меняется, когда в ночь обращения за ней приходит наставник Эол. Он открывает ей глаза на новый мир, наполненный магией и скрытыми гранями — от шумного Нью-Йорка до тайных уголков планеты, о которых она даже не подозревала.Проклятие оказывается не просто испытанием, а даром. Теперь Миюки предстоит сделать выбор: спасти любимого человека или вступить в войну между первородным Хаосом и Порядком. Однако силы древних богов не собираются ей уступать…
Плат, Ами Д.
Волчица, покорившая хаос / Ами Д. Плат. — Москва: МИФ, 2025. — (Red Violet. Магия Азии).
ISBN 978-5-00214-553-9
© Плат А. Д., 2025
© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025
Посвящается всем тем, кто умеет создавать вокруг себя и в своей душе порядок
Жизнь моя скучна и непримечательна, да и жить мне осталось всего ничего. Последние месяцы на свободе — не хочется думать о грустном. Мама пристыдила бы меня за жалость к себе. Моё дело — встать пораньше, приготовить всем завтрак и уйти на речку стирать, чтоб не мешаться под ногами, когда папа и братья проснутся. Потом надо вернуться, приготовить еду и два раза отнести им. На самом деле папа меня любит, только виду не подаёт. А вот за братьев не ручаюсь.
Наша деревня Соти стоит на большой реке, и работы для мужчин, кроме рыбной ловли, нет. Все рисовые поля в округе принадлежат даймё, и там трудятся его крестьяне. Мы живём на отшибе и обмениваем выловленную рыбу на рис. Женщины ещё ткут и занимаются домашним хозяйством. После обеда я всегда помогаю маме, а вечером она готовит сама. За едой она не любит разговаривать, лишь поправляет меня, если спина недостаточно прямая, локти слишком торчат или пояс на кимоно смялся.
После ужина хожу в храм, отношу подношения богине Аматэрасу. Лесная тропинка петляет по невысоким холмам, и обычно на ней я встречаю Коити. Этого момента жду весь день.
Едва завидев его силуэт, хочу разрыдаться от безысходности, но сглатываю противное щиплющее чувство, и сердце наполняется приятной истомой.
— Привет, сороконожка! — кричит мне Коити и машет рукой.
Никакая я не сороконожка — Коити придумал это прозвище, потому что руки и ноги мои худые, как лапки насекомых. Сам он ничуть не упитаннее, может, даже ещё тоньше, да где нам отъесться?
— Я принёс тебе онигири.
Он протягивает мне рисовый шарик. Догадываюсь, что он прихватил лишний для меня и отец его отругает, скажет, что от Коити одни неприятности и никакого проку. Онигири я всё равно принимаю. Наверное, ему жалко девочку, которая скоро умрёт, и он не знает, как ещё проявить заботу.
Мне бы хотелось, чтобы он меня обнял и поцеловал, но я никогда не решусь сказать такое вслух. Расставаться потом будет ещё тяжелей. Не хочу, чтобы Коити плакал, когда меня не станет.
Прошло больше года с тех пор, как я видела Коити в последний раз. Долгие месяцы я гуляю по тропинке в одиночестве. В ночной глуши полоскаю руки и рот в специальном колодце, захожу в хайдэн. Два хлопка, два поклона, ещё хлопок. Молюсь о защите для себя и для Коити, где бы он сейчас ни был.
Холодный ветер тревожит кожу, я плачу и надеюсь, что великая Аматэрасу отзовётся на мои мольбы. Лес шелестит, переговаривается. Я слышу вдалеке песнь ночного дрозда и стук дятла, накидываю хаори и иду домой совсем одна.
Зябкий утренний воздух пробирал до костей, растрёпанные волосы облепляли лицо. В саду отцвели сливы и вишни, теперь всё заполнял приторный аромат едва распустившихся глициний, и даже запах водорослей с реки не мог затмить его сладкое облако. Крики трудяг, в том числе и отца, доносились с причала. Я сидела на крыльце и смотрела, как солнце поднималось над крышами лачуг.
С лёгким шуршанием отодвинулась в сторону входная дверь, вышла мама.
— Миюки, иди в дом, простудишься.
— Да какая уж теперь разница, матушка.
— И откуда столько смирения в такой юной особе? — послышался из глубины комнат голос деда.
Ему-то легко говорить. Проклятие передаётся в семье отца только женщинам. И мама, конечно, не знала об этом, когда её выдали замуж за папу. И, конечно, не рассчитывала, что первый ребёнок родится девочкой. Двойное невезение.
Недавно мне исполнилось восемнадцать, и проклятие вступило в силу. Про него я услышала ещё лет десять назад, поэтому и мечтать не смела о пышной свадьбе, славном муже и пятерых детишках, о которых грезили другие девушки. Семья не посмеет сосватать меня кому-то и не позволит уехать из этой забытой духами деревеньки. Я опасна для других и нуждаюсь в убежище. Моя судьба — сидеть на привязи четверть каждого лунного цикла.
Мама свыклась с обстоятельствами — трое сыновей подарили ей надежду на внуков. Мама положила в подвале несколько дорогих шёлковых подушек, которые когда-то получила в приданое, и на этом примирилась с совестью. Как будто могли они мнимым уютом скрасить моё убогое существование.
Я зашла с ветхой веранды в старый покосившийся дом, и ароматы окутали тело.
— Садись завтракать, — сказала мама.
— Что-то не хочется.
Не дожидаясь, пока мать меня остановит, я схватила со стола рисовый шарик и пиалу чая и вышла обратно.
