Она сорвалась с места и убежала наверх, а я рухнула на банкетку прямо в холле и разрыдалась. Вот тебе и тишь-благодать… Успокоился он, как же! Исподтишка, как змеюка, ужалил. В самое слабое место… Стыд какой, позор! Мама всю жизнь жила с разбитым сердцем, а её ненаглядная внучка… Кейтрин предала не только отца, отказавшись от его фамилии, но и свою бабушку, а ведь та так её любила! Да что же это… Зачем я ответила на то проклятое письмо?
Наревевшись, я впала ступор. Сидела и думала о маме, о её разбитых мечтах… О своей мечте быть бьюти-стилистом, которая сбылась. Благодаря поддержке мамы, между прочим! Потом задумалась о мечтах своей Кейти…
Господи, какая же я дура! Она же… едва научилась говорить, едва поняла, что за шустрая девчуля смотрит на неё из зеркала, едва почувствовала на себе внимание первых зрителей – родителей и бабушки Кейт с дедушкой Коди – уже была актрисой! От махоньких пяточек, до кончиков золотых волос – вечный экспромт, поиск образов, непосредственность и подражательство! А Сара Дуглас, это же… Четыреста пятьдесят человек, а моя Кейти сама… Сама! Моя дорогая девочка!
Я бросилась наверх, замерла возле закрытой двери. Ну же, Теа! Скажи ей всё!
– Детка, к тебе можно?
Постучала, повернула ручку. Кейт лежала на постели, уткнувшись лицом в подушку. На тумбочке возле кровати – заветный конверт. Я присела рядом, погладила её по спине.
– Прости меня, солнышко. Я разволновалась… на самом же деле я очень, очень горжусь тобой, милая! – Склонилась, обнимая, уткнулась лицом в медовые локоны: – Господи, доченька, какая же ты у нас с папой умница! Как же я люблю тебя, милая моя крошка. Ты даже не представляешь себе, как…
Она повернулась, обняла меня в ответ.
– Мам, это правда очень, очень важно для меня…
– Я знаю, милая, знаю! Ты молодец! Я так тобой горжусь! И бабушка гордилась бы тобой!
– Это ведь она хотела, чтобы я назвалась Кейт Харт, мам.
– Что? Как?.. Оу… – «Ну почему? Почему это не пришло в голову мне самой?» – Ну да, конечно… Кейт Харт… Она так мечтала об этом…
– Она не просила меня напрямую, но написала об этом в своём дневнике, ты разве не читала его, мам?
Читала? Хм, пожалуй да… Но что можно было разглядеть за неполные две минуты, да ещё и с затуманенными обидой глазами?
– Господи, Кейт, как же я тебя люблю!
– Мам, как ты думаешь, Стив слышал нашу ссору?
– Я зайду к нему, дорогая, всё объясню, извинюсь. Не переживай об этом. Представь только, как он будет рад, что ты поступила! Когда у тебя первое занятие?
За окном ярко вспыхнула молния, и мгновенье спустя оглушительно заворчал гром. И тут же ливанул дождь. А мы с Кейти сидели, обнявшись, строили планы на будущее, и нам было так уютно, так тепло вместе!
Спускаясь в холл, услышала щелчок входной двери. Майк вернулся! Я забрала у него дорожную сумку, и, ничего не объясняя, велела срочно идти к дочери.
***
По выходным я всегда готовила сама. Вот и теперь – включила телевизор, о котором тут же забыла, достала продукты и, погрузившись в процесс как в медитацию, всё думала и думала о том, какая же я счастливая, когда счастливы Кейт и Майк…
А гроза бушевала, бился в окно ветер, бросая дождевые шквалы на стекло и от этого становилось ещё уютнее, ещё спокойнее.
Пришёл Майк, молча обнял меня.
– Похоже, нам придётся перебираться в Эль-Монте? – Будто между прочим спросила я. – Кейт говорит, что занятия в студии будут ежедневными. Даже не представляю себе, переезд это же… Может, снимем таун-хаус или хотя бы квартиру поближе к…
– Мне кажется будет лучше, если я возьму эти заботы на себя, как думаешь? А ты, пожалуйста, накорми меня обедом!
Обедать всегда садились в половине второго, и Стив это знал. Но сегодня к столу не вышел.
– Мама, давай, я сбегаю за ним?
– Нет… Сиди, милая, я сама схожу…
В груди вдруг остро, противно разлилась непонятная тревога… надо было зайти к нему сразу после разговора с Кейти, а потом уже приниматься за готовку…
Постучала. В ответ тишина. Постучала громче – ни звука в ответ. Машинально прижала ладонь к сердцу, словно это помогло бы удержать его бешеную скачку, и открыла дверь.
В комнате Стива было темно, тихо и пусто. Его не было в комнате!
Я включила свет, засуетилась, осматриваясь… Саквояж на месте. Мамин дневник на столике. Аккуратно сложенная пижама возле подушки. А Стива нет!
До семи часов вечера я стояла у окна в его комнате, выглядывая на залитую дождём дорожку к крыльцу. Гроза то затихала, то обрушивалась с новой силой. Казалось – целое море успело извергнуться на нас с небес, а конца всё не видно…
Я перечитала дневник раз пять, может даже шесть…
