Рон Ти и Хул Джок обладали всей полнотой власти над эскадрой, хотя военные командиры всех миров были прекрасно осведомлены о тщательно разработанных планах вторжения. А на всех Эфир-Торпах, в дополнение к Ак-бластерам, перед боевыми башнями было установлено новое устройство, представляющее собой большую трубу, похожую на огромный хутар, заканчивающуюся на конце пятью трубами поменьше.
Была темная ночь, когда мы достигли Езмли. И только когда забрезжил болезненный, бледный дневной свет, начались настоящие боевые действия.
Рассредоточившись, мы бороздили небо, пока не нашли огромную овальную равнину. Нам повезло, что именно наш корабль оказался первым, кто обнаружил её, и, когда мы удостоверились, что это она, глаза Хула Джока загорелись гневной радостью – если можно так описать подобные противоречивые эмоции. Он перехватил взгляд Рона Ти и кивнул.
Рон Ти, подчиняясь, нажал на рычаг. Воздух сотряс ужасный шум. Издалека, с севера, донесся похожий на рев вой. Затем с востока до наших ушей донесся такой же звук, а мгновение спустя ему ответил сигнал, пришедший с далекого запада. С юга донесся ответный рёв, и мы поняли, что вся поверхность Езмли находится под контролем одного или нескольких Эфир-Торпов из состава Экспедиционного Флота.
Медленно и осмотрительно мы начали кружить над этой адской овальной долиной. Но после первого отвратительного вопля трубообразные конструкции перед боевыми рубками изменили свою тональность, и из них зазвучала та удивительно сладкая, волнующая сердце и будоражащая душу мелодия, которую Алу Рай, возлюбленная Рона Ти, исполняла при «изысканной пытке» плененного лунариона.
Снова и снова проигрывалась мелодия, но по-прежнему ничего не происходило. Идея принадлежала Рону Ти, и я уже начал задаваться вопросом, не просчитался ли он в чем-то. Предположим, она не действует одинаково на всех лунарионов? В этом случае это означало не только провал экспедиции, но то, что имя Рона Ти стало бы предметом многочисленных шуток во многих мирах. И нам, жителям Венхеса, волей-неволей пришлось бы ходить с опущенными головами.
Но Рон Ти улыбался, свирепое лицо Хула Джока выражало уверенность и дикое ожидание, а я… я ждал, все еще испытывая любопытство и надежду.
Так стремительно, что мы едва успели его заметить, в воздухе, поднимаясь по диагонали от подножия скалы и устремляясь прямо к нашему Эфир-Торпу, закружил радужный шар. Движение руки Рона, и музыка зазвучала еще громче, чётче, слаще.
Шар, находившийся на расстоянии четверти мили от нас, устремился прямо вверх, испустил ужасающую, ослепительную вспышку молнии в сторону нашего корабля, за ней последовал второй, еще более мощный разряд – мы же отвечали сладостными звуками гармонии.
Шар пронёсся мимо, почти коснувшись нас, и я нажал на спуск Ак-бластера, за которым стоял.
В этот момент пузырь лунариона был не более чем в сотне футов от нас, и, как какой-нибудь мыльный пузырь, он мгновенно исчез. Как всегда, несмотря на то, что мы могли бы разрушать их селенионские шары, самих демонических лунарионов дезинтегрировать у нас не получалось, по крайней мере, так мы тогда думали, и я помню, что в своем бессильном отчаянии я гневно выругался.
Но Хул Джок ухмыльнулся, а Рон Ти ободряюще кивнул мне, словно в утешение сказав:
– Подожди!
Что ж, я стал ждать. Что еще я мог сделать? Но к этому времени та же игра шла по всей Езмле. Где бы ни обитали лунарионы, мелодичные звуки приводили их в неистовство, и они устремлялись к нам в своих шарах, меча молнии в наши Эфир-Торпы, устойчивые к подобного рода оружию.
И все же, в некотором смысле, наши силы были равны, потому что, если они не могли повредить наши Эфир-Торпы, то и мы не могли ничего сделать, кроме как разносить их шары в пух и прах, в то время как сами они спокойно улетали обратно в свои жилища, не страдая от вибраций от Ак-бластеров.
И таким образом, в течение трех дней и ночей продолжалась безрезультатная война, и к утру четвертого дня я сомневаюсь, что у лунарионцев остался хоть один селенионский шар. По крайней мере, ещё в течение двух дней и ночей, мы продолжали проигрывать нашу музыку снова и снова, пока вся Езмля не завибрировала от бесконечно повторяющихся звуковых волн.
Но на следующее утро мы получили явное доказательство того, что чаша лунарионских страданий переполнилась. Сильно отличавшийся внешним видом от знакомых нам, Эфир-Торп взмыл в воздух с невероятной скоростью и, застигнув корабль Сатору врасплох, протаранил его в воздухе, полностью разрушив – только для того, чтобы в свою очередь быть разнесённым в пыль Ак-бластерами мархурианского Эфир-Торпа. Экипаж злополучного судна мы спасти не смогли, но вскоре мы отомстили за них сполна.
Случилось так, что мы стали свидетелями этого тарана, и Мор Аг вскрикнул от удивления.
– Но ведь этот Эфир-Торп, несмотря на свою скорость, старой модели, – взволнованно заявил он, и Хул Джок кивнул в знак согласия.
