– О, вы, венхесианцы, – произнес он в своей величественной, изысканной манере, – ваш военный принц говорил хорошо. Поскольку Рон Ти признан величайшим изобретателем по меркам любого мира, ему остается только пожелать, и если мы, с Джопитара, сможем предоставить в его распоряжение что-либо для продолжения его исследований, ему стоит только связаться с нами, и все, что у нас есть, окажется в его распоряжении.
Один за другим делегаты со всех планет подтверждали предложение представителя Джопитара, повторяя его от лица тех, кого они представляли. А один делегат, огромное существо с красной кожей и голубыми глазами, пошел еще дальше – вскочив на ноги, он прогремел:
– Но если начнется настоящая драка, мы, жители Мхарца, требуем своего в ней участия!
Хул Джок шагнул вперед и хлопнул мхарцианина по плечу.
– Ого! – рассмеялся он. – Вот это мне по сердцу! Брат мой, я думаю, что корабли и бойцы всех планет понадобятся для того, чтобы завершить это дело!
Это покажется вам жестоким, я знаю, но что еще оставалось делать? С тех пор плененный лунарион подвергался странным, иногда страшным испытаниям. Яды и кислоты, разработанные Виром Даксом, не оказали на него никакого воздействия. Режущие инструменты причиняли боль, но не могли нанести ему серьезных повреждений. Мы уже знали, что бластеры – самое смертоносное оружие, известное на планетах – неэффективны.
Рон Ти был в отчаянии! Прошло два наших венхисианских года, а никакого прогресса не было. Затем девушка помогла ему решить проблему, которую, как ему начинало казаться, он никогда не сможет решить самостоятельно.
У него была любовь – у кого из венхесианцев ее не было? – и она, полностью разделявшая его стремления и замыслы с тем милым, сочувственным пониманием, которым не может обладать никто, кроме венхесской девы, в любое время имела свободный доступ в его мастерскую, где он трудился и набирался знаний на благо планеты.
И однажды она, увидев, что его исследования зашли в тупик, ничего не сказав, удалилась и вскоре вернулась, неся в руках свое главное сокровище – многострунный инструмент, из которого она стала извлекать сладостные звуки музыки, надеясь таким образом успокоить его измученный разум.
В ее мелодии периодически повторялся один удивительно сладкий аккорд, и, услышав его первый раз, лунарион вздрогнул. Повторение этого аккорда заставило его взвыть! И осознание пришло к Рон Ти в виде ослепительной вспышки ясности, подобной свету.
– Гармония! – ликуя закричал он. – Она диссонирует с самой сутью этого существа!
Ни одна дева на всем Венхесе не была так горда, как возлюбленная Рона Ти. По крайней мере, она оказала какое-то влияние на это чудовище, заставив его жестоко страдать. Она снова и снова играла одну и ту же мелодию, и не прошло и нескольких минут, как лунарион упал, корчась в муках и завывая, как безумец.
– Хватит, Алу Рай, – попросил её Рон, понаблюдав некоторое время за страданиями пленника. – Ты оказала услугу Вселенной! А теперь оставь меня, я буду думать. Здесь кроется секрет оружия, способного избавить зараженный мир от скверны!
Могучий флот был отправлен на Езмлю в ту оставшуюся в вечной памяти экспедицию спасения и возмездия. Все корабли были похожи друг на друга, поскольку Эфир-Торпы давно уже считались наиболее эффективным типом для путешествий в космическом пространстве. Даже езмляне использовали их до того, как были покорены, и езмлянин Джон утверждал, что у лунарионов был большой флот таких кораблей, ждущих тот день, когда они, возможно, захотят завоевать другие миры. Но, также сказал он, до тех пор, пока лунарионы не исчерпают ресурсы Езмли, они будут оставаться там, а для полетов по воздуху их шары-селенионы, движимые силой воли, были более удобны, чем огромные Эфир-Торпы, управляемые чисто механическими методами.
Естественно, Эфир-Торпы разных планет немного отличались друг от друга, так, например, боевые рубки Венхеса имели цилиндрическую форму и располагались на равном расстоянии от носа и кормы; носы были заострены, корма сужалась до половины наибольшего диаметра – размера талии корабля. Ак-бластеры были длинными, тонкими, покрытыми медью. Эфир-Торпы из Мхарца были ярко-красного цвета, с тупым носом, закругленной кормой, с короткими толстыми Ак-бластерами, а их боевые рубки были вынесены далеко вперед и имели восьмиугольную форму. Но к чему все эти подробности? Наверняка различные Эфир-Торпы знакомы обитателям всех планет.
И, конечно же, каждый корабль носил символ своего родного мира. У мхарзиан на носу был изображен золотой Петледротик, точно так же, как у нас, жителей Венхеса, на носу был наш Петлекрест, но символы миров, опять же, слишком хорошо известны, чтобы тратить силы на их описание.
