Гермиона дернула за ворот рубашки и прижалась к стене, чувствуя, что задыхается. Ее навыки обращения с беспалочковой магией в лучшем случае можно было охарактеризовать как ненадежные, но как только адреналин в ней достиг бы достаточно высокого уровня, она могла бы украсть палочку. Она должна выйти. Онадолжнавыйтионадолжнавыйтивыйти.
Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как паника затуманивает зрение, и заставила себя дышать глубже. Когда она открыла их снова, она посмотрела на Малфоя и цепочку, которая исчезала под его рубашкой. Она не могла отобрать у него портключ, а совместное использование сорвало бы Задание. Может быть, они сделают это сейчас, и Малфой сможет сказать им, что портключ был у них, и они не знали, кто эта группа. Вот только это может быть последний шанс Малфоя.
Гермиона посмотрела на его прикрытые веки, и он, кажется, почувствовал это, но, прежде чем открыть глаза, выждал три быстрых удара ее сердца.
Во взгляде Малфоя одновременно отразилось ожидание, что она завалит всю операцию в следующие несколько секунд, и предупреждение. Возможно, сейчас было не лучшее время, чтобы напомнить ему, что, если будут испытания, то он тоже может их легко провалить.
***
Морган храпел, а Фишер вот-вот собирался уснуть: его подбородок опустился на грудь, потом он на мгновение поднял голову, а затем снова опустил подбородок.
— Знаешь, это такая тактика, — тихо сказала Гермиона, ее голос был настолько близок к ее собственному, насколько это было возможно без воды в течение нескольких часов, — я читала об этом. Они запирают людей в комнатах, не дают им ни еды, ни воды, иногда лишают сна. Потом допрашивают, ломают. Это для промывания мозгов.
— Им нечем промывать мозги, — прошептал Малфой, переводя внимание на Фишера и Моргана.
— Абсолютная, бесспорная лояльность? Они становятся источником снабжения. Ты голоден до боли в желудке, а потом тебя кормят. Ты полностью обезвожен — тебе дают воду. Дают душ, мягкую постель. Ты заперт, но они дают тебе все, что тебе нужно. Они верят в то, во что ты веришь. Они создают тебя. Они предлагают тебе силу. И тогда ты их на всю жизнь.
Малфой поднял бровь, и его взгляд медленно переместился на дальнюю стену.
— Боишься, что тебя втянут в это?
— Нет. — Она отодвигалась, пока ее руки не уперлись в пустое пространство угла, ладони горели от постоянного напряжения. — Я рассказываю тебе, чего ожидать. Его губы сжались, и он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Его волосы были зачесаны назад от пота, и мерцающий свет свечи освещал большую часть лица. Всего на секунду им снова стало по четырнадцать, и они пересеклись взглядами через класс, прежде чем по-настоящему поняли, что такое зло и что оно с ними сделает.
— Я знаю гораздо больше о том, чего ожидать и к чему готовиться, чем ты можешь себе представить.
Гермиона хотела сказать, что всегда была готова, но это вряд ли был лучший ответ в ситуации, когда она была связана, лишена палочки и захвачена врагом. Она сухо сглотнула, поглядывая на Моргана и Фишера.
— У них нет причин не принимать тебя. А если они найдут таковые, я уверена, ты докажешь, что они ошибались, или, по крайней мере… защитишь себя. — Она сперва бросила взгляд на область его груди, а затем на него самого.
— Если они найдут причину, то не из-за меня самого. — Малфой посмотрел так, как будто она уже разоблачила его. — Я уверен, что у тебя тоже есть средства, чтобы защитить себя, если понадобится. — Гермиона предположила, что он хочет, чтобы она вытащила портключ еще до того, как она встретит их похитителей. Должна была несколько часов назад.
— Нет. Я просто буду тем, кто я есть сейчас, и надеюсь, что для них этого будет достаточно. Просто буду собой.
Его глаза слегка расширились, и он побледнел, а может быть, это был отблеск свечей. Она бросила взгляд на двух спящих юношей, а затем чуть ближе наклонилась к Малфою.
— Что бы ни случилось, я тебя не выдам.
— Пока они не начнут пытать тебя или…
— Я более чем способна лгать под пытками. — Гермиона многозначительно посмотрела на него, и он какое-то время смотрел на нее в ответ, прежде чем отвернуться.
— Веритасерум?
Она смотрела на свои ноги и вдруг замерла, когда в поле ее зрения попала прядь волос. Волосы Уитворта были достаточно короткие, их даже не требовалось расчесывать.
— Натяни на меня капюшон, — выдохнула Гермиона.
— Что?!
— Мой капюшон. Натяни. Быстро.
Малфой подался к ней, его глаза горели чем-то, чего она не могла понять, но ее дыхание участилось. От него пахнуло потом и грязью, когда он набросил капюшон на ее голову, а затем стал натягивать дальше, дальше, дальше. Она не могла видеть его сейчас, она вообще ничего не могла видеть вокруг себя и от осознания, что теперь так будет продолжаться, пока за ними не придут, в ее груди что-то дрогнуло.
— Выходишь из игры?
— Нет. Просто предосторожность. — Гермиона собиралась принять еще одну дозу Оборотного, как только услышит звук аппарации, но не раньше — у нее осталось всего три флакона, и было непонятно, как надолго здесь все затянется. — Так нормально?
