— Это должно было сработать правильно. Выглядело так, как будто оно сработало. Я сделал его идеально.
Малфой смотрел на кирпичную стену, но его взгляд был где-то далеко.
— Если ты все сделал правильно, то это сработало, — подтвердила она, и он кивнул после некоторой паузы, — тебе следует, э-э… принять душ. Потом мы вернемся в Азкабан.
Он снова кивнул, и она подождала, пока он достаточно придет в себя, чтобы пойти в ванную. Движения его плеч и ног были скованными.
08:54
Точка двигалась влево, вправо, влево, туда-сюда, и Гермиона наблюдала за ней вместо того, чтобы изучать файлы дела и заполнять документы.
Она не могла выкинуть из головы выражение лица Малфоя. То, как он, казалось, все еще находился посреди битвы где-то внутри своей головы: далекий, немного дикий, жертва или охотник — она не могла решить, потому что иногда они выглядели одинаково.
В какой-то момент во время допроса ей показалось, что его мысли были где-то в другом месте, и его спокойствие выглядело натянутым, хотя обычно она не могла отличить естественное от притворного. Гермиона задавалось вопросом, было ли это из-за людей, которых он проклял той ночью, или из-за того, что это должно было выглядеть так, как будто он убил четырех человек. Или, может быть, он беспокоился о том, что он действительно это сделал, но это было неизвестно, пока она не просмотрит его воспоминания, и они не получат отчеты о смерти.
Однако она не думала, что Малфой просто беспокоился о последствиях убийства людей. Он должен был быть сосредоточенным и защищающимся на протяжении всего допроса, но он ничего не сказал, кроме того, что произносил заклинания. Он даже не удосужился аргументировать использование Круциатуса, чтобы доказать, что у него не было выбора, а вместо этого только наблюдал за ее реакцией.
Какие бы изменения в нем ни произвел Азкабан, Гермиона не считала, что они были к худшему. И если она ошиблась, и он действительно оказался в высшем кругу по собственному желанию, то теперь он, по крайней мере, сомневался.
И волновался, расхаживая туда-сюда по камере вот уже два часа, а, может быть, и дольше. Влево, вправо, влево, вправо.
21 июля, 22:09
Мускул на щеке Малфоя дернулся, и ей показалось, что он знал, что она смотрела на него. На самом деле, уже последние десять минут. Гермиона была немного удивлена, что он до сих пор еще не сорвался.
— Они сказали тебе…
— Ни планов, ни намеков и да, в полночь.
Гермиона прикусила щеку, поворачивая запястье на бедре и пытаясь небрежно посмотреть на часы. Малфой не отводил взгляда от коридора.
— Хочешь чаю?
— Нет.
— Мы должны подстричь тебе волосы.
Она не собиралась произносить вслух то, о чем думала уже несколько недель. Но не знала, чем еще им заняться, пока он не уйдет. Мысль о том, чтобы простоять в тишине дома еще два часа, сводила Гермиону с ума.
Малфой некоторое время просто моргал, а потом повернул голову и посмотрел на нее, словно желая убедиться, что она не шутит.
— Они слишком длинные и выглядят неряшливо. Если сделать их короче, то у тебя будет более собранный вид. Я думаю, что группа оценила бы это. Внешность.
— У моего отца были длинные волосы, и они никогда не выглядели неряшливо.
Малфой не прокомментировал собственные волосы. Возможно, потому, что какая-то его часть все еще ценила своего отца и игнорировала тот факт, что Люциус избегал встречаться с ним взглядом на суде, или он понимал, что волосы его отца наверняка теперь именно такие. Или, может быть, потому что единственное зеркало, которое было в его распоряжении, было наполовину запачкано и треснуто — в нем можно было разглядеть только отдельные фрагменты, и Малфой не мог толком оценить со стороны, как выглядит с длинными волосами. Гермиона иногда сама смотрела в это зеркало и представляла себя кем-то другим.
Его глаза сузились.
— Может быть, в этом и кроется причина твоего предложения?
Иногда, когда Малфой поворачивал за угол или входил в дверной проем, ее сердце замирало в ожидании, что сейчас Люциус полностью повернется к ней лицом, проклянет ее, попытается убить. Она полагала, что это сходство могло заставить людей сильнее опасаться его сына, но на нее оно действовало противоположным образом.
— Такие волосы просто кричат о том, что ты сидел в тюрьме. Если ты их подстрижешь, твой внешний вид станет более цивильным. Кроме того, да…различие с твоим отцом пойдет нам на пользу. То, что тебя с ним путают, уже достаточно проблематично, но, кроме того, общеизвестно, что твой отец пользуется Империусом.
Он отвел от нее свой взгляд и сжал челюсти.
— Ты Драко Малфой. Другой человек.
Открывая портфель и доставая свое нелюбимое перо, Гермиона наблюдала, как он размышляет. Малфой выглядел так, как будто ему предстояло нечто неприятное, с чем он уже смирился, и она полагала, что он согласится, как только истощит ее терпение.
— Я полагаю, ты их отрежешь?
