Гермиона почувствовала что-то вроде гордости при мысли об этом несмотря на то, что ее намерением было в принципе свести на нет усилия Пожирателей. Но это был далеко не первый раз, когда то, во что она верила, не совпадало с тем, что она должна была делать.
— Да.
Линия его плеч была неровной: одно из них явно находилось выше, чем обычно, и ткань выглядела темнее…была мокрой.
— Как?
— Проклятье Киппа прошло слишком близко, и один из магглов ударил меня ножом, когда Фенхарт бросил его в меня.
Гермиона чувствовала на нем запах темной магии, гнилой и горький, и не знала точно, смотрел ли Малфой на нее так пристально, потому что она задержала дыхание, или из-за вторжения в его личное пространство. Она прищурилась, глядя на его щеку, и очистила кровь заклинанием. Порез был тонкий и неглубокий, и магия должна была легко с ним справиться, оставив через несколько часов лишь небольшую царапину.
— Почему он кинул в тебя магглом? — спросила она, стараясь не представлять эту картину в своей голове, но продолжая слышать крики, плач, просьбы. Страх.
Гермиона подняла взгляд на его лицо, когда Малфой не ответил. Его глаза были устремлены на что-то поверх ее головы. Она снова посмотрела на его плечо, потом подняла подбородок и сжала губы.
— Это был неопытный новобранец, которого взяли на твое место. Хотя я не знал, что он придет.
— Понятно, — напряженно выдавила она, пристально вглядываясь в рваную ткань, которую Гермиона деликатно раздвинула, чтобы не думать о вещах, которые она не хотела видеть, помнить и знать.
Даже после того, как Гермиона очистила кровь, она не могла оценить серьезность раны. Ее голова затеняла свет, не позволяя рассмотреть лучше. Она попыталась отойти в сторону, но это не помогло.
— Повернись, — попросила она, держась за разорванные части мантии и обходя его кругом, ее мизинец и безымянный палец крепче прижали палочку к ладони.
Малфой напряженно последовал за ней, дыхание стало прерывистым. Теперь свечи вдоль стены давали достаточно света, и Гермиона снова вытерла кровь, оскаливаясь при виде кожи, которая натянулась вокруг раны, немного открывая мышцу. Все могло быть гораздо хуже, но это объясняло его хриплое дыхание, которое она отчетливо слышала с близкого расстояния.
— Не залечивай идеально, — натянуто проговорил он, — они думают, что я буду делать это сам.
— А если ты сам вылечил идеально? Это…
— Нет.
Она подождала, что Малфой добавит что-то еще, но он молчал. Гермиона закусила нижнюю губу, дергая за дыру в его одежде и разрывая ее шире. Хорошо, успокаивала она себя. Все в порядке. Она сжала и разжала кулаки, прежде чем потянуться к ране.
Громкое шипение Малфоя превратилось в стон, когда она подтянула края раны ближе друг к другу. Он наклонился вперед, и его ладонь ударилась о стену рядом с ее плечом. Ее глаза расширились, и она подняла на него взгляд. Малфой отвернулся, сжимая челюсть, напрягая покрасневшую шею и сжимая губы в тонкую линию. Его глаза были закрыты, а кожа блестела от пота. Исходивший от его тела жар удваивал ее собственный. В ее груди началась дрожь, потому что Гермиона почувствовала себя в ловушке. Если кто-то сейчас ворвется, у нее не будет места, чтобы пошевелиться, повернуться, поднять палочку и правильно произнести заклинание. Он подставит ей подножку, будет мешать, она не сможет двигаться достаточно быстро.
Дыши, дыши, дыши. Наконец она сделала глубокий вдох, почувствовав пот и темную магию в горле и на кончике языка.
— Поторопись, — прохрипел Малфой, хотя поначалу это скорее было больше похоже на стон.
Гермиона стиснула зубы, ее рука скользнула по раскаленной влажной ткани на его груди, она зажала рану одной рукой, а другой направила на нее палочку. Его горячая кровь окрасила ее пальцы ярко-красным цветом, и Гермиона пристальнее вгляделась в линию разреза, чтобы снова соединить кожу. Малфой задержал дыхание, а затем толчками выдохнул воздух, который коснулся ее руки. Она видела, как дрожит его тело, когда он пытался контролировать боль.
— Почти, — прошептала она, делая неровные, небрежные стежки, — у меня нет с собой обезболивающего. Теперь я буду его брать.
Гермиона закончила, очищая кровь со своей и его кожи, и осмотрела красную бугристую линию, которая обязательно оставит шрам. Тело Малфоя медленно расслаблялось, пока он не завалился вперед, делая глубокие вдохи, которые скрежетали над ухом Гермионы, полностью прижатой к стене. Между ними было по-прежнему меньше дюйма, и она почувствовала, как по ее уху скатилась капля пота. Ей хотелось немедленно оттолкнуть его от себя, но она подождала, пока пространство между его раненым плечом и стеной стало достаточным, чтобы протиснуться наружу.
— Я использовал фальшивое Смертельное проклятие. Четыре раза. — Ее глаза снова вернулись к его покрасневшей, влажной щеке. — Я использовал его абсолютно правильно.
— Хорошо, — пробормотала она, а потом добавила громче, — хорошо.
Он сделал шаг назад и влево, и Гермиона выскользнула прежде, чем он отступил еще на один шаг.
