— А ты, что импринтинг произойдет, не опасаешься? — с долей игривости в голосе спросила Волитара. — Какой между мной и тобой едва не случился. Вы нам драконов возвращать будете, а мы вам тоже драконов присылать начнем.
Константин плюнул, но съязвил в ответ:
— А что мы к вам коммунистов возвращать будем, не боитесь?
Волитара очаровательно улыбнулась и посмотрела на Константина как на больного:
— Коммунизм — утопия есть. Дракон вернется, дракон снова в жизнь мегаполиса встроится, дракон все забудет. Ты, почему так, догадываешься? Коммунизм больших энергетических и моральных затрат требует.
— С чего это? — обиделся Константин.
— Ты посмотри! Как только я что-то делаю, как только я чем-то владею и хочу поменять это на достойную оплату, капитализм возникает. Он уже существует, он в разные формы эволюционирует, но это именно капитализм есть. Для этого ничего, кроме уже налаженного механизма товарно-денежных отношений, не требуется. Ты понимаешь? Я, если хочу что-то продать и купить, покупаю и продаю, то уже капитализм поддерживаю. Я жизнь, землю, мороженое, кофе, дом купить и продать могу. Это данностью является. А коммунизм твой необходимо строить. Это каким образом нужно делать? Усилия на это необходимы.
— Необходимы, — согласился Константин. — Как когда, рискуя головой, возвращаешься за сыном рабочего и учительницы, который тебе никто, чтобы его члены тайной полиции на ремни не порезали ради развлечения.
— Это, потому что у меня на это средства имелись, было сделано. Я, если бы верными рыцарями не обладала, часть из которых во время этой авантюры погибли, ничего бы не смогла сделать.
— А их верность тебе полностью купленная? Ее только деньгами объяснить можно? А письма ты мне писала, чтобы обогатиться? Как только кто-то помогает другому, кто-то кому-то симпатизирует, хотя вроде бы и не должен, вот тут-то коммунизм и возникает, по-моему.
Глаза Волитары потеплели, пока Константин говорил эти слова, сначала она долго молчала, смотрела, как Константин вертит кружку в пальцах, как Антон ест принесенное пирожное, с боков колупая бисквит, оставляя напоследок часть, увенчанную вишенкой.
— Я, что отец до похожего разговора с тобой не дожил, жалость испытываю, — сказала она. — Много общего у вас имеется. Вот именно поэтому ты здесь и оставаться должен.
— Чтобы нести идею в массы?
— Нет, — теплота в ее взоре сменилась сочувствием. — Таких, как ты, на отдельном острове собирать нужно. Вам охрана требуется. Вам охрана даже у вас нужна. Если кто-нибудь тебя у нас убьет, это итог закономерный будет. А если тебя твои же посадят и убьют — вот за это я обиду огромную почувствую. А таких, как ты, свои обычно и девают куда-нибудь. Вот отец мой, например, драконам, а вовсе не людям до самой крайней степени не понравился.
— А ты, думаешь, лучше? — вскинулся Константин.
— Я большей разумностью и рациональностью обладаю, — констатировала Волитара, ничуть не сомневаясь в правоте своих слов, но, не дав Константину возразить, успела усмехнуться. — Но того факта, что я тебя тогда иногда потискать хотела, не отменяет. Особенно, когда мы стреляли, а сильный ветер на стрельбище был, и такие штуки у тебя на руках возникали. Пык-пык-пык.
Она потыкала пальцем себе в предплечье, изображая что-то вроде сыпи.
Константин сдвинул брови, соображая:
— Гусиная кожа, что ли? — наконец догадался он.
— Это так называется? — рассмеялась Волитара. — Это название действительно смех вызывает!
— Тебе хорошо смеяться, — упрекнул Константин, — у тебя уже семья. А как я с такой жизнью семью заведу, интересно мне знать. Что мне тут делать. Тут у меня, кроме тебя, никого почти и нет, если не считать твоего мужа и твоего брата.
— Ты, может быть, здесь кого-нибудь найдешь! Или мы тебе твою девушку из города вызвать можем!
Константин замялся, и при виде этого хмыкнул даже Антон, за что получил от Константина легкий подзатыльник.
— Если бы даже была сейчас у меня девушка, как бы она через Зеркало пролезла, объясни-ка мне популярно!
— А вдруг у тебя с какой-нибудь девушкой-драконом здесь получится! — предположила Волитара. — История подобные казусы знает.
Услышав эти слова, Константин снова состроил гримасу, за что заслужил еще одну ухмылку Антона.
— Слушай! — со всей возможной искренностью предложил Константин Волитаре. — А оставляйте этого Антона себе, сведите его с драконом, он тут приживется. А я домой.
Антон помрачнел с вишней во рту, хотя видно было, что понимает несерьезность Константина. Тут еще, как бы подводя черту под невеселым жизнеощущением Константина, под ребро ему уперлось что-то твердое, и голос Когнаты прозвучал у него из-за спины:
— Ты убитым оказался!
Константин оглянулся. Когната, опять во всем синем, стояла и улыбалась, убрала деревянную саблю от ребер Константина. Она и три ее телохранителя вошли через служебное помещение, Когната подкралась, пока они замерли возле двери.
— Ты, как трудно было не подать виду, не представляешь! — призналась Волитара.
— Ага, — подтвердил Антон, приступая к очередному пирожному.
