– Ну, за вас заплачу! Мы же кенты! – расщедрился Сатана, однако Нукри, вытащив деньги, твёрдо отрезал:
– У нас есть, спасибо, не надо, ни к чему…
– О, правильно говорит Кибо: все вы, сололакские, такие… вежливые… “Спасибо, не надо, ни к чему…”
– Разве плохо? – вставил Кока.
– Хорошо на воле, а в зоне лучше не спасибкать без дела! – осклабился Сатана. – Даже слова этого не надо говорить! “Благодарю” – и всё. Там чем строже – тем лучше. Ну, вам-то зачем о зонах думать?.. Накол чистый, не проданный, от их сына. Возьмёте дурь – и обратно, домой. Будет что зимой шабить! И Новый год, лац-луц, достойно встретить! Нэ всио коту маслианица! – добавил не к месту.
Разлив остатки, он проглотил полстакана водки, сглотнул целиком хинкалину и поспешил к своему столу, где теперь началась какая-то свара.
Торопливо доев холодные хинкали, Нукри с Кокой отправились домой, по дороге обсуждая предложение.
Заманчиво, конечно, затариться дурью на зиму! Да ещё хорошей! Раз Сатана говорит – значит, уверен, отвечает за свои слова! Ещё и денег даст. У Коки оставалось несколько сотен. Нукри тоже поищет. Без своих денег ехать смысла нет: Сатана своё возьмёт, а им что останется? Пару грамм, которые им Сатана отсыплет? Да отсыплет ли ещё – большой вопрос.
– Это тот самый Сатана из Сабуртало? – спросил Нукри.
– Да. Бандит и грабитель.
– А ты откуда его знаешь?
– Давно познакомились, – уклончиво ответил Кока (недаром Сатана предупредил его в Амстердаме: “Язик до Киэва доведиот, а длинны язик – до Магадана”).
В общем, выходило, что без своих денег рисковать жизнью резона нет. Ведь если поймают, могут и расстрел дать!
Однако мысль поехать за анашой уже внедрилась в них. За вечер Кока дважды спускался к Нукри, и они прикидывали, что к чему, ещё не зная, поедут ли – но чувствуя, что поедут, не то зимой в тёмном, холодном и голодном городе сойти с ума можно. Чтобы до весны протянуть, надо триста – четыреста грамм на двоих. В городе – голяк, пусто, ничего нет, только, говорят, какие-то бородатые люди в камуфляже меняли на базаре солдатские шприц-тюбики с промедолом на продукты. А один районный наркуша, Селёдка, обезумев от трезвой жизни и услышав, что в Абхазии аптеки с лекарствами разграблены и стоят открыты, отправился туда, да так и не вернулся.
Нукри имел опыт поездок за отравой: на своей машине, один, не говоря никому ни слова, ездил в Кировабад, брал опиум в газетном ларьке у знакомого барыги, запрятывал в машину и возвращался так же тихо и незаметно, как и уезжал. А Кока дальше села Гачиани не ездил: ещё в бытность студентом они несколько раз ездили в это село к барыге Ахмеду. Золотозубый весёлый татарин, усадив их за чай в привокзальной сальной столовке, брал деньги и возвращался с газетным кульком, полным душистого, коричневого, рассыпного гашиша. Потом поездки туда стали так популярны, что Ахмеда взяли на факте, а заодно посадили и двух доносчиков – и всем стало ясно, что ментам верить ни в чём ни за что нельзя.
Кока принёс карту. Сатана сказал: Пятигорск. До него можно добраться по-всякому: на автобусе или частнике, через перевал, если не будет завалов на Военно-Грузинской дороге. Можно полететь до Минвод. Можно ехать через море, через Сочи и Краснодар. Словом, можно по-всякому. А вот как обратно возвращаться с товаром? Большой вопрос. Самолёт исключён. Автобус – тоже, их часто шмонают на перевале. Частники опасны: повязаны с ментами, движения их бровей в сторону багажника достаточно, чтобы постовые обыскали багаж. В общем, туда ехать на автобусе или частнике, обратно – на поездах через море.
– Какое море? Какие поезда? – вдруг вспомнил Нукри. – Там же война везде! Поезда не ходят! Как через Абхазию ехать? Абхазы поймают, голову отрежут, в футбол играть будут!
Верно. Мышеловка.
А если сесть на поезд Москва – Баку, доехать до Баку, а оттуда до Тбилиси на частнике или автобусе? Но на бакинской трассе полно ментов, только и ждут, кого бы обобрать и ограбить. А не найдут твою дурь – свою подложат, как увидят, что у Коки ПМЖ на Францию. “Ах, ты из Парижа? Француз? – скажут. – А ну гони десять тысяч зелёных! Нет, лучше пятнадцать! А ещё лучше – круглое число – двадцать тысяч, не то найдём у тебя десять грамм дури лет на пять-шесть!”
Вот и всё. И понесёшь тысячи, куда денешься?
Предположим, доехали до Баку. Дальше?
– А если из Баку в Тбилиси тоже на поезде возвращаться? – предложил Кока, но Нукри ответил:
– Так и у них там война! Карабах этот долбаный! – И предположил, что поезд Баку – Тбилиси могут сильно шмонать не только из-за войны или шмали, но и из-за осетрины, икры, балыка и разного другого, что из Азии через Туркмению на пароме перекидывается в Баку, а оттуда развозится по всему Закавказью.
Так ничего и не решив, разошлись.
Дома бабушка смотрела через бинокль мигающий телевизор – напряжение прыгало, экран еле теплился, а фигуры дёргались и двоились. Она сообщила, что сосед полковник Бидзина сказал ей по секрету, что абхазы с сентября контролируют всю Абхазию, откуда бежала половина населения, все – в Тбилиси:
