Хинкали – это вещь, особенно при такой голодухе. Но народу там, как всегда, уйма – главный пивбар города.
Кока быстро нацепил свитер потеплее и сбежал по лестнице. В машине Нукри бензина не было, поэтому пришлось выйти на угол и поймать чичико[158].
В пивбаре – шумно, дымно, оживлённо, тесно, пьяно, звонко. Пар от хинкали поднимается с подносов. Люди пьют пиво, но мелькают и бутылки водки. На тарелках белеют краплённые перцем хинкали, светятся лаваши с кебабом.
Они взяли двадцать хинкали и два кебаба, бутылку водки, засели за дальний столик.
Кока огляделся. Людей в основном по два-три за столиком, едят, пьют. Поодаль – компания человек в десять, за тремя сдвинутыми столами, оттуда несутся крики и тосты, звенят стаканы, падают бутылки, доносятся взрывы хохота и брани.
Они успели выпить по первой и приняться за божественные хинкали, как вдруг Кока заметил в той большой компании за тремя столами Сатану. Господи!.. Его только не хватало!.. Вот и увиделись опять!.. О, не к добру!..
Кока не успел спрятаться – Сатана заметил его. С бутылкой в руке с трудом вылез из-за сдвинутых столов, вразвалку приблизился, бесцеремонно, со скрежетом, отодвинул стул, сел, налил им в стаканы водку.
– Партнёр! Какая встреча! Давно не виделись! Орера! А это кто такой? – Он нагло уставился на Нукри.
Тот промолчал. Кока сказал:
– Мой друг детства, сосед. Нукри!
Тот едва заметно склонил голову.
– А, тоже сололакский! – схватился Сатана за клок волос во лбу. – Ну, пейте! За встречу! – Он подождал, пока Кока выпьет (с трудом, пол чайного стакана), забрал у него посуду, вылил туда остатки водки и залпом проглотил. – Ты нам здорово помог тогда в Голландии. Лац-луц – и готово!
– Да? Всё хорошо закончилось? – Кока незаметно сделал глазами напрягшемуся Нукри знак, что всё в порядке.
Сатана ощутимо хлопнул его по спине:
– И даже очень! Лучше, чем я думал! Килька в томатэ – Манька в халатэ! – добавил по-русски. – Но, дорогой Мазало, не забывай: длинный язык – короткая жизнь! – погрозил он пальцем с золотым перстнем. – Видел этого гётферана Арчила?
– Кого? Арчила? Рыжика? Видел. Выпили бутылку в хинкальной на Вельяминовской. Он прощения просил, что втянул меня в это дело.
– И он – чатлах! И отец его – набозвар, эшмакис траки[159]! – строго сказал Сатана, закручивая винтом клок на голове. – С ним не кентуйся – стрёмно! У старых грехов – длинная тень! Если надо – ко мне приди, скажи. Может, знаешь наколы на богатеев? – невзначай добавил.
– Нет. Откуда? Сам нищий – откуда мне богатеев знать?
– У вас в Сололаки есть старые квартиры, где антик, картины. Если узнаешь про бабки, рыжьё или антик – приди, скажи, в долю возьму, синг-синг, орера! Меня всегда тут найти можно. Голяк проклятый! Хинкали в городе нет – это дело? Только тут, да и то иногда!
И Сатана принялся ругать всё подряд: тупое правительство, оборзевших Китовани и Иоселиани, подлых осетин, наглых абхазов, беженцев, звиадистов, шеварденистов, армян, греков, жидов, мусульман и всех, кто жить не даёт.
– На зоне и то теплее и сытнее было! Печку шнырь затопил – и порядок! Бабки дал – вертухай хавку принёс, какую пожелаешь. А тут? Я люблю приход в ванне принимать – а как?.. Ни хера нет – ни воды, ни света, ни газа, ни растворителя, ни аммиака, ни опиухи! Лац-луц, как жить? Ни у кого ничего нет!
При слове “опиуха” Нукри насторожился, но Кока, завязавший с опиатами, спросил: не знает ли Сатана, можно где-нибудь в городе взять хорошую анашу?
Сатана усмехнулся:
– Нету ни хорошей, ни плохой анаши. Вот, последнего барыгу на опиуху кинули, отняли несколько чеков, ширнули, синг-синг, но слабая ханка, водкой подмолачиваемся. – Он кивнул на стол, за которым уже шло громкое братание и брудершафты. – Теперь лапу соси, как медведь. А я знаю, где хорошую дурь взять можно! Только за ней ехать надо – в Пятигорск!
И он, в два укуса управившись с кебабом, рассказал, что топтал зону с одним парнем-кабардинцем, чей отец работает комбайнёром на конопляных полях и после смены пыльцу, самый чистый гашиш, с комбайна прямо руками в мешок собирает.
– Соскребнул – и готово, орера! А его сын со мной чалился, кентяра мой.
– Это сколько же на комбайне за день соберётся? – спросил Кока.
Сатана бросил крутить клок, забрал без разрешения с соседнего стола чистый стакан (чем очень удивил двух пожилых мужчин), из початой бутылки налил стаканы до половины.
– Много можно собрать, брат. До хера. Вот и поезжайте, привезите! Я сам не могу ехать – одного денежного фраера сторожу, не то бы сам слетал, что там надо? Через перевал, синг-синг – и готово, на месте, в Пятигорске. Я и денег дам, и верный накол. Отвечаю!
Они переглянулись, но не могли ответить ничего определённого. Как вдруг? Куда ехать? На Северный Кавказ?
Сатана сказал, что завтра тоже будет в пивбаре, мол, если надумаете ехать – приходите, дам накол и бабки.
– Баксы у меня всегда с собой! – Он хвастливо махнул в воздухе зелёной пачкой. – Вот вам пока аванс! – И положил перед каждым стодолларовую купюру, но они отказались:
– Зачем? Что за аванс? За что?
