– Есть какая-то гостиничка.
– Вот и хорошо, – кивнул Нукри, а Коке тихо сказал: – Лучше в каком-нибудь тихом месте остановиться, чем в центре. Меньше внимания – больше понимания! – Он подмигнул.
Дорога вела через поля. Взбиралась на подъёмы. Петляла. Шла вдоль гор.
– А вы село Золотушку знаете? Это далеко? – ляпнул Кока (Нукри укоризненно покачал головой).
– Золотушку? Близко, минут двадцать от Пятигорска на машине.
– Тут, я вижу, у вас всё близко, – поддержал разговор Нукри.
– А чего там, в Золотухе, делать? Там санаториев нету. Малое место. Человек полтыщи живёт. Недалеко гора Шелудивая. Бештау иногда виден… Вот и всё.
– А вы можете нас завтра… – начал было Кока, но Нукри, наступив ему на ногу, перебил, сказав, что очень даже логично, что в Золотухе – гора Шелудивая, ведь при золотухе, кожном туберкулёзе, кожа как раз шелушится и слезает (а Коке шепнул по-грузински: “Молчи, балда”).
Прибыли на автовокзал Пятигорска.
Был разгар дня. Бензиновая вонь. Люди с чемоданами и сумками. Гомонливые и суетливые очереди возле автобусов. Отдельно – группка таксистов, со звоном крутящих на пальцах ключи для привлечения клиентов, словно те малые котята и прибегут играться.
Автовокзал небольшой. В одном крыле – металлический ряд камер хранения, кассы. В другом – закрытые двери с табличками. Дирекция, видно. Людей мало. Две старухи в чёрном возятся возле камер хранения. Там же, на узкой скамье, спит парень с кепкой на лице.
Нукри спросил у кассирши, раскрашенной, как индеец, есть ли при автовокзале гостиница. Та кивнула шиньоном, где явно не хватало перьев.
– Есть комнаты. Для командировочных.
– Вот и хорошо, мы как раз из таких. К кому обратиться?
– Уже обратились. Хотите занять? Но они на пять человек. И удобства в коридоре! – брякнула она дешёвыми серьгами из пластмассы.
Нукри вынул зелёную стодолларовую купюру.
– Нас это устраивает. Вы, пожалуйста, не вселяйте туда никого пару дней, пока мы тут. Договорились? – протолкнул он купюру в окошко.
Кассирша накрыла её журналом и доверительно разрешила:
– Живите. Три дня никого не вселю. Комната номер десять. Девочек не желаете? Нет? Устали с дороги? Ну и хорошо, отдыхайте, родные. Да, ресторан рядом, за углом, до одиннадцати егозят.
Ещё за десять долларов дала ключ от служебной душевой в коридоре, пообещав туда тоже никого не пускать:
– А если Гриша-сантехник вздумает появиться, гоните его в шею! После него, свинтуса гаечного, слив всегда засорён.
В комнате осмотрелись. Пустота. Пять кроватей. Стол. Графин. Кран в углу.
Не раскладывая сумки, Нукри попросил телефон Рыбы.
– Зачем нам лишние глаза и уши? – возразил Кока. – Шофёр же сказал – двадцать минут на такси. На хрен нужен этот Рыба?
Нукри упрямо качнул головой:
– Надо. Я ещё хочу немного ширки взять. Рисковать так рисковать. А где её тут возьмёшь? А этот Рыба наверняка знает понты…
– Ну, понятно. Только на обратном пути не ширяйся! – предупредил Кока, подумав, что возня с ширкой сейчас совсем ни к чему: не за тем приехали.
Пока Нукри ходил в холл звонить, Кока оглядывал номер. Куда дурь прятать? Голые стены! Ни шкафа, ни вешалки! “И чего Нукри вздумалось тут остаться? За сто баксов и получше снять можно”, – думал он, хотя понимал, что так, наверно, правильно: в хороших гостиницах менты и шныри всюду трутся, пьяных обирают вместе с путанами, ливеруют, кого бы расколоть на лавэ. А способов множество, и самый простой – сунуть руку в карман жертве и вынуть оттуда пакетик белого порошка, вот и повод, и веская причина для жертвы срочно бежать искать деньги, чтобы откупиться.
Нукри вернулся весел. Рыба скоро будет, и у него есть интересные книги.
– Таблетки? Калики? Ханка? – по инерции спросил Кока.
– Да что бы ни было! Он через час подвалит. Может, душ примем?
После душа переоделись и вышли посмотреть ресторан – тот оказался забегаловкой, где шумели пьяницы за кружками с бледным пивом и тарелками с огрызками чебуреков. Стоял чад и дым от жарившихся под навесом шашлыков и кебабов – их на высоком мангале ворочал и овеивал картонкой кавказоид в берете.
– Двинули на воздух, здесь воняет.
Уселись на скамейку и стали ждать.
Наконец к ним подобрался из кустов медлительный и сонный белобрысый парень в бейсболке. Сунул вялую руку.
– Вы Сатаны кенты? Рыба! Он трезвякнул мне. Мы с ним крепко корешили! Близко были. – Потёр указательные пальцы друг о друга (поверхности ладоней исколоты по венам). – Чего надо?
– Да всякого.
– А много? – Рыба не спеша закурил “Приму” дрожащими руками.
Нукри достал четыре сотенные.
– Возьми на всё. Если таблетки хорошие, не просроченные, ещё возьму.
Рыба подозрительно-обиженно взглянул на него из-под козырька:
– Ты это зачем сейчас сказал? Что я, чмо болотное, чтоб туфтовые таблетки толкать? А?
– Да нет, просто так, по инерции, – примирительно ответил Нукри.
– Просто кошки не ебутся! – наставительно заключил Рыба, но смилостивился. – Ладно, давайте бабки, я поканал, не то барыги сейчас в кино зайдут и до вечера оттуда не выйдут…
Когда он ушёл, Кока заметил:
