– Не я! Не я, Руслан! Клянусь матерью, не я! – а плечистый кричал:
– Ты, падла, сука! Всех сдал, паскуда! – и бил щуплого кувшином куда попало.
За дверью раздались крики:
– Ошибка! Подельники! Открывай!
Дверь тут же распахнулась, вертухаи оттащили Руслана. Поставили его лицом к стене, а избитого в кровь щуплеца спешно выволокли из камеры. Было слышно, как они по рации вызывают кого-нибудь с носилками.
Кока как стоял у раковины, так и остался стоять.
– Кто зачинщик? Кто начал? – обыскивая плечистого парня, спросил у Коки Око.
– Не знаю. Не видел, – ответил тот.
– Как же не видел, когда рядом стоял? – начал было вертухай, но Руслан закричал:
– Да он, гадина, всю нашу контору заложил! Всё сдал! Откупиться этим от срока думал! Я ему откуплюсь! Света белого не взвидит, парша проклятая! Клянусь, я его замочу! Всех нас в косяки загнал!
– Если сука, то правильно, надо дать пиздюлей, – согласился Око, забирая у парня пачку “Космоса”. – Курить – вредно!
– Да бери, у меня в хате ещё есть.
Постепенно всё улеглось. Руслан вернулся на верхние нары, но ворчать не перестал, материл проклятого стукача и весь его поганый род:
– Этот потрох могильный из себя барана строил, а сам в конторе нос всюду совал и ментам инфу сливал, сколько прибыли за месяц накапало. А когда нас взяли, раскололся по полной. Следак его в фарш промолол – и он, сука позорная, всех сдал. Нас теперь десять человек подельников по тюрьме сидит! Ничего, я его всюду достану! Ему не жить!
А Кока, слушая Руслана, лишний раз утвердился, что на следствии ни о ком даже заикаться нельзя: спал пьяным в садике – и всё, ничего не знаю, кто что купил – не ведаю!
Карты пошли шлёпать дальше. Начались обычные тихие пересуды.
– Говорят, в Сибири зоны так набиты, что пидоры устраивают себе гнёзда на деревьях и там спят. В бараках нар надстроили, иногда даже до четырёх ярусов… Оттуда, если сверзишься во сне, – хана, каюк, калека… А зоны там – чёрные, лютые. Пидорам режут рот от уха до уха, щёки отвисают, “улыбка смерти” называется…
Вдруг лязгнула дверь, голос выкрикнул:
– Гамрекел! На выход!
– Куда меня? – испугался Кока (он уже так прижился в камере, что боялся из неё выходить).
– Кто знает. – Абдул растирал плечи.
Око повёл его по коридору.
– Куда меня, не знаете? – вежливо, даже заискивающе, помня о Какуне и “круглой”, спросил Кока.
– Знаем. К главначу. Всех водят знакомиться, – ответил миролюбиво Око, отпирая очередную решётчатую дверь.
Вот кабинет с табличкой “Начальник СИЗО № 2 полковник Евсюк Валерий Демьянович”.
Остановились. Око постучал:
– Разрешите? – и, услышав “Веди!”, впихнул Коку в кабинет.
В уютную комнату, больше похожую на квартиру, чем на кабинет в тюрьме, – большой телевизор, глобус с бутылками и откидным верхним полушарием. Карта Пятигорска. Дипломы в рамках. Красные грамоты. Знамя с кистями. Фото смеющихся детей. Портрет Дзержинского над диванчиком. Добротный шкаф с папками. За столом – главнач, полковник Евсюк, гривастый, щекастый, брылястый, с двойным подбородком, похожий на пожилого пожившего льва. На столе – крепкий чай в серебряном подстаканнике, дольки лимона на блюдечке, бутерброды с розовой лососиной и копчёной колбасой.
Кока не мог оторвать от них взгляда, что было миролюбиво замечено:
– Берите, ешьте, не скоро придётся… – И пока Кока жадно ел лососину, закусывая колбасой, главнач полистал папку. – Студент? Работаете?
Кока кивнул с набитым ртом.
– Что же вы так? – укоризненно покачал головой Евсюк. – Полкило анаши! Таблетки! В такое дерьмо вляпаться! Надо же голову на плечах иметь, а не пень-пеньской! Вот и залипли надолго, позвольте вас уверить!
– Это всё не моё.
– Ну, конечно. – Евсюк захлопнул папку. – Вы, я вижу, приличный человек. Ведите себя в тюрьме тихо, спокойно, достойно. Не выпячивайтесь! Зоба, боже сохрани, не раздувайте, не то вас накажут. Ни во что не суйтесь, и вам никто ничего плохого не сделает.
– Можете посадить в одиночку? Мне там будет спокойнее.
Главнач отрицательно качнул пальцем:
– Одиночка у нас – только карцер. Вам туда не надо. Что, страшно первый раз в тюрьму идти? Ничего. Тут тоже люди. Некоторые, правда, очень плохие, а некоторые – глупые, как вы… – Он переложил бумаги, исподтишка ввернул: – И было бы замечательно, если вы будете… э… информировать нас… ежели заметите что-нибудь незаконное…
– Как каждый гражданин, обязан это делать… – не дав ему закончить, состроил Кока честное лицо, желая разом покончить с вопросом (видно, стать стукачом тут предлагают всем и всегда, недаром Черняшка предупреждал, что нет хуже, чем с ментами тёрки иметь: “Менты кого хочешь заставят стучать, потом предадут, а свои прирежут”).
Главнач усмехнулся:
– Я не плотник, а стучать охотник, так, что ли? – Но не настаивал. – Ладно. Я позабочусь, чтобы вас в тихую камеру определили!
Кока вспомнил:
– Когда будете меня в зону посылать, то, прошу, пошлите в чёрную, воровскую, а не в ту, другую… – Он запнулся, не желая говорить “сучью”, чтоб не обидеть начальника.
Это рассмешило полковника.
