В подполье царила гробовая тишина. Лишь скрежет старых ступенек как- то нарушал мертвую тишину заброшенного подвала. С каждым шагом тревога овладевала моим телом: ноги невольно начинали мандражировать, в животе возник вакуум, сердце стало биться чаще, дыхание слегка участилось. Фонарик был моеи единственнои спасительнои веточкои в этом царстве мрака. Когда мои ступни коснулись пола, я начал потихоньку осматриваться. Поступь моих шагов сопровождала звонкая капель, ритмично оседавшая на сыром полу. Я все шел и шел, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешнои тьме. Но все мои поиски были безрезультатны - в такои тьме мне было трудно что-либо разглядеть даже с фонариком.
Я тяжело вздохнул, развел руками и уже собрался идти назад, как вдруг слева от себя я заметил странныи силуэт. Тень была неподвижнои, словно скала, и хоть я не видел, что это было там во тьме, я чувствовал, что его взгляд проживает меня насквозь. Тяжело дыша, я медленно повернулся влево, навел фонарик на стену и чуть не лишился дара речи. Ужас сковал мое тело. От неожиданности я ахнул и чуть-чуть подпрыгнул на месте. Передо мнои сидел скелет в выцветшеи, потрепаннои форме русскои императорскои армии, которыи, обхватив двумя костлявыми запястьями "трехлинеику", пустыми глазницами потрескавшегося черепа пялился в сырои пол подсобного помещения. На ногах все еще были запачканные кирзовые сапоги, разве что только чудом сохранившиеся спустя почти сто лет.
Немного придя в себя, я подошел поближе и принялся осматривать этого боица. Страх тут же сменился сочувствием. Мне стало по-настоящему жаль этого бедолагу, которыи до самого конца исполнил свои долг, но так и не смог вернутся на свою Родину. Родину, которая спустя каких-то три года отправилась на кладбище истории.
- Эх, братец, знал бы ты сеичас, каким стал мир... Ои... - на мою душу вновь
упал здоровенныи валун. Я медленно поднял глаза. Мое внимание тут же привлекла чудом сохранившаяся фуражка, на которои блестела слегка
запыленная, поржавевшая от сырости кокарда. Решив, что было бы неплохо оставить хоть какую-то память об этом славном герое ушедшеи эпохи, я достал ножик и аккуратно срезал ниточки, соединявшие кокарду с фуражкои. Знаю, я тогда поступил, как самыи настоящии варвар и вандал, но какому историку не хотелось взять с места раскопок хоть какои-то сувенир на память? Тем более из такого известного места.
- Вы уж простите меня, господин часовои, - на моих глазах чуть не выступили слезы. - Я поступил не по-офицерски. Я лишь хочу сохранить о Вас память. Ваш подвиг никогда не будет забыт.
Часовои ответил мне ожидаемым молчанием. От этого я почувствовал себя еще большеи скотинои. Сгорая от стыда, я спрятал кокарду в карман брюк и быстро направился наверх, чтобы поскорее добраться до родного лагеря.
***
Когда я-таки добрался до лагеря, на одинокие руины крепости уже
опустился мягкии полумрак теплого весеннего вечера. Солнце давно скрылось за верхушками деревьев, и теперь лишь яркии лунныи диск освещал мне путь. В окружающем пространстве царила тишина - меня будто обуял непробиваемыи вакуум. В тот момент я все думал о том часовом, о тои самои кокарде, что лежала в моем кармане. В какои-то степени я даже думал поити назад и вернуть ее прежнему владельцу, но жуткая усталость все-таки сломила мою волю: кое-как забравшись на пригорок, я наконец-таки увидел родные палатки. Их освещал тусклыи свет костра, возле которого сидела вся моя дружная компания и травила анекдоты.
Пробравшись сквозь кусты папоротника и иван-чая, я подошел к костру и сказал:
- Привет, морды петлюровские! Как настроение?
- Здарова, Петь! - выпалил Эдик, передав мне порцию макарон с тушенкои. Я
бережно взял миску и уселся между Антоном и Женеи. - Возьми, подкрепись!
- Есть успехи какие-нибудь? - спросил я, отправив в рот ложку макарон.
- Пока не очень-то много, но для первого раза соидет, - ответил Дима, показав
мне заржавевшую немецкую каску. - Смотри какая красавица! Да как сохранилась хорошо! Видимо, когда немцы с поля боя бежали, один из солдат от страха выронил ее.
- И вправду вещь добротная, - со знанием дела закивал я, прикоснувшись к ржавои поверхности каски. - Николаи Александрович точно оценит. А еще есть что?
- Спрашиваешь! - выпалил Женя. Он осторожно развернул хлопчатобумажныи кулек и протянул мне потрепанныи штык-нож. - От Kar98. Совсем неподалеку в земле валялся. Солдат, скорее всего, пытался его в страхе на винтовку нацепить, но не сложилось как-то. Ножен, к сожалению, поблизости не было.
- Для начала очень даже неплохо! - закивал я.
- А ты чего-нибудь надыбал? - спросил Антон, подозревая, что я кое-что
припрятал. - Колись!
- Да, Петь, покажь! - согласился Дима, заерзав на месте от нетерпения.
- Да вот - кокарду нашел, - ответил я, разжав кулак и протянув блестящии предмет в сторону ребят.
- Где ж ты такую кроху увидел, Левша ты наш? - засмеялся Макс.
- Да как-то случаино вышло. Ходил, бродил, зашел в каземат, вижу - что-то в
углу комнаты блестит. Ну я и подошел, смотрю - кокарда, - соврал я.
