Холод начинает сжимать суставы, из-за этого пришлось сгорбиться и согнуться в коленях. Захожу в комнату 12. Сажусь в новенький прототип Koknar, надеваю шлем, ввожу иглу в вену. Всё попадает в кровь, кружится там недолго, а потом, острыми краями царапая внутренности, разбегается по всему телу. Сперва боль, небольшая такая, после чего теплота. Наконец-то теплота.
Вокруг полно зевак. Все они одеты в бордовые плащи и чёрные маски. Я мотаю головой туда-сюда и замечаю табличку: Телефоны сдать на входе. Вход строго по билету! Хотят, чтобы этот момент остался в памяти людей, а не телефона. Видео, которое не сотрёшь. Их всех принудили к коллективному соучастию.
Я голый стою на четвереньках. Руки, ноги, голова – всё в кандалах. Кто-то из толпы зевак тычет в меня пальцем и хихикает. Я кричу, что член у меня не маленький, а вполне рабочий. Появляются женщины в бикини, в руках держат подносы с выпивкой и сладостями. Зеваки с большой охотой берут и выпивку, и сладости. Эти уёбки не станут смотреть такое зрелище на пустой желудок.
– Можно воды? – говорю я женщине в бикини.
Она мотает головой и уходит.
– Мне нужна вода, – кричу я куда-то. – Тут пиздец какая невыносимая жара.
Чтобы не происходило, Солнце всегда светит. Я завидую такой стабильности.
БУМ! Звук гонга. В мою сторону идёт здоровенный мужик, точь-в-точь похожий на Геракла. Рельефные мышцы, пышная борода, кудри на голове. В руках у него я замечаю железную грушу. Если не знать, что это, можно подумать о какой-нибудь приблуде, облегчающей сбор мусора или чего ещё. Палач обходит меня сзади и шлёпает по заднице. Толпа в восторге. Они кричат:
Кро-ви!
Кро-ви!
Кро-ви!
Кро-ви!
Так вот, железная груша – по правде говоря, жестокое орудие пыток. Эту грушу вставляют в задницу, а потом раскручивают винт, пока лепестки не раскроются, разорвав прямую кишку. Раньше так наказывали педиков и женщин, которых поймали на аборте. Без приколов. Если тебя спалили вылизывающим другому мужику очко, для твоего очка уже готовили железную грушу. С абортами тоже самое. Сейчас всё изменилось. Сейчас эти ребята объединились в одну толпу.
Должен сказать, что обычно палачи готовятся лучше. Их можно назвать педантами. Я вроде правильное слово подобрал. Они аккуратно раскладывают орудия, они обходительны с жертвой и большинство из них неторопливы. Я про то, что они наслаждаются процессом. Палачам не интересен итог. Какой от него смысл, если палачи убивали множество раз? Смерть кажется им одинаковой, а вот страдания каждый переносит по-разному.
Мой палач не из педантов. Он даже грушу не помыл. Я вижу чьё-то засохшее дерьмо на лепестках. Палач дважды обошёл меня.
Кро-ви!
Кро-ви!
Кро-ви!
Кро-ви!
Палач говорит:
– Ты снова к нам вернулся.
– Не, я просто решил проверить как вы.
– Нет, ты забыл про нас и сейчас решил вернуться, когда стало тяжело, когда ты перестал справляться. Но мы тебе не мамкина титька. Ты предатель! С предателями мы поступаем соответствующе.
Груша входит в мою задницу. Палач по-быстрому раскручивает винт, вместо того, чтобы наслаждаться процессом и смотреть за моими долгими страданиями. Я чувствую, как все четыре лепестка раскрываются. Моя прямая кишка разорвалась с таким же звуком, с каким рвётся латекс. Тут не нужно быть врачом, я умру из-за потери крови. Палач просовывает распустившуюся грушу поглубже, а потом резким движением выдёргивает её, порвав мне задницу.
Кровь полезла ото всюду. Из задницы, рта, носа, глаз. Зеваки аплодируют и показывают официанткам круговое движение указательным пальцем. Типа повтори мне алкоголь и сладости. Я захлёбываюсь кровью, как моя рехнувшаяся головой бабушка захлёбывалась собственными слюнями, когда пыталась задушить себя проводом от стиральной машинки. В одном халате она сидела на холодном кафельном полу, облокотившись о стену, и имела серьёзные намерения выйти из игры. Ну знаете, покончить с болью, которую доставляет утренний будильник. Он лишний раз напоминает о бессмысленности сопротивляться раку мозга. Каждое такое утро – всего лишь приближение к концу.
Я тогда ещё подумал, на что рассчитывала эта старая дура? Квартира кишела людьми, которые ухаживают за ней и следят за каждым её чихом. Она показала мне средний палец. В тот момент, пока я смотрел на бабушку и на провод от стиральной машинки, сдавливающий её шею, она показала мне средний палец и сказала:
Главный Белый халатик раз в несколько дней собирал нас всех в одной комнате. Поначалу он заигрывал с нами, задавая понятные и дружелюбные вопросы, типа:
