— Я готова поставить еще пятнадцать, — ответила она, с улыбкой подняв руки в знак капитуляции. — Итого у нас будет тридцать тысяч — думаю, хватит, чтобы весело провести вечер.
Он посмотрел ей в глаза — и они от души рассмеялись. Как будто в эту секунду невидимая рука сняла тяготевшее над ними старое проклятие.
— Когда мы сможем выехать? — спросил он с обезоруживающей прямотой.
— Скоро. Но мне нужно кое-что доделать…
— Ах да, в ателье… Да, разумеется. — Несмотря на вежливый тон, было слышно, что он разочарован. — Я был так рад вас увидеть, что забыл о самом главном. Я привез вам подарок. — С этими словами он достал из кармана листок дешевой бумаги и протянул ей. — Может быть, это поможет ускорить наш отъезд.
Габриэль с удивлением развернула листок. Незнакомый адрес в Ла-Бокке где-то на окраине Канн. Пожав плечами, она взглянула на Дмитрия.
— Что это?
Он улыбался как школьник после удачной проделки.
— Это адрес Эрнеста Бо. Парфюмера русского императорского двора. Он производил «Буке де Катрин».
Габриэль судорожно глотнула.
— Но я думала… Я думала, формула духов погибла в России вместе с ее создателем!
— Бо служил в Белой армии, ему удалось бежать из Мурманска, и сейчас он работает в «Шири». Мне сказали, что фабрика у них в Грассе, но лаборатории находятся в Каннах. Так что, если хотите встретиться с Бо, достаточно лишь отправиться вместе со мной на юг Франции.
Его беспечность была так притягательна. Именно то, что ей сейчас нужно, после выматывающих недель с предыдущим русским возлюбленным. Кроме того, Дмитрий, в отличие от Стравинского, был свободен, и это превращало их совместную поездку на Ривьеру в настоящий праздник. Тут даже не требовалось особого повода. Однако Габриэль хорошо понимала всю ценность подарка, который он ей преподнес. И не только потому, что рассчитывала найти в старой формуле Эрнеста Бо ключ к своей собственной туалетной воде, — сама мысль о том, что Дмитрий приложил столько усилий, чтобы ее порадовать, наполняла ее сердце счастьем.
Она коснулась его руки с благодарностью и нежно-стью.
— Тогда давайте не будем терять время. Я прямо сейчас начну готовиться к отъезду. — Она помедлила, задумавшись, а через минуту уже начала излагать ему свои соображения: — Нам нужен автомобиль. Я хотела бы в этот раз обойтись без своего шофера… — Но тут, вздрогнув от неожиданной мысли, спросила: — А вы вообще водите машину?
— Рад вам служить, мадемуазель, — ответил он с галантным поклоном. — Я езжу верхом, умею управлять экипажем и автомобилем.
— Замечательно. Ну что ж, тогда нужно пойти и купить подходящую машину.
— Сейчас? — осведомился он, удивленно приподняв бровь.
— Ладно, давайте сделаем это после обеда. Подождите здесь, я распоряжусь, чтобы вам подали кофе. Или то, что вы захотите. А я пока быстро завершу кое-какие дела.
Габриэль вспомнила о платье, которое хотела закончить сегодня. Теперь работа явно пойдет быстрее. От усталости не осталось и следа, мысли о предстоящем приключении наполнили ее энергией. Ее жизнь словно вдруг озарило солнце.
Она приподнялась на цыпочки и легко поцеловала его в щеку.
— Прошу вас, не уходите. Я скоро вернусь, и мы пойдем на ланч в «Ритц».
Она уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг он схватил ее руку и притянул к себе. Когда его губы приблизились к ее губам, он замер, будто спрашивая ее разрешения. Габриэль почувствовала его дыхание на своей щеке, почувствовала, как он жаждет ее тепла и искренности. Она прижалась к нему, наслаждаясь этой нежностью, тронутая ею до глубины души.
Уже спускаясь по лестнице, она все еще чувствовала на губах этот вкус — вкус радостного предвкушения.
Какое счастье!..
Нетрудно был предугадать, что очень скоро они станут темой номер один. Дмитрий Павлович Романов был слишком известной фигурой, чтобы, показавшись в свете с Габриэль, не привлечь к себе всеобщее внимание. Сплетницы знали его по светской хронике, американские «долларовые принцессы», жаждавшие стать настоящими принцессами, вились вокруг русских аристократов, как мотыльки вокруг лампы, и даже многие мужчины, услышав это имя, мгновенно понимали, о ком идет речь, потому что Дмитрий благодаря своему участию в убийстве Распутина был окружен загадочным ореолом романтического злодея. Уже после второго их совместного ужина в «Ритце» весь Париж перемывал им кости, чему немало способствовала словоохотливость одной горничной, рассказавшей, что великий князь вошел в номер мадемуазель Шанель после обеда, а покинул его лишь на следующий день утром.
Габриэль игнорировала шушуканье в ресторане отеля, как и любопытные взгляды своих клиенток и служащих. Ей всегда было безразлично, что о ней говорят. Был бы язык, а тема для сплетен найдется. И вот теперь в центре внимания оказался ее роман с Дмитрием Павловичем. Ну и что?
Она спросила его, не боится ли он стать мишенью для сплетен.
— Нет, — ответил он с улыбкой и, встав, нежно обнял ее за плечи.
Они завтракали в ее номере, придвинув сервировочный столик к окну, за которым серело мутное февральское утро.
