— Сергей, если все дело в этом, то, прошу вас, не беспокойтесь. Вы и без меня узнаете все, что вас интересует. Весь Париж только и говорит об этом. В Монте-Карло их видели
— Интересно, найдется ли на свете хоть один мужчина, с которым вы согласитесь делить внимание Коко? — с понимающей улыбкой ответил Дягилев. — Сдается мне, вы ревнуете,
Никому другому Мися не позволила бы подобной дерзости. Но Сергею Дягилеву она прощала все. Даже если его колкости вгоняли ее в краску, как сейчас. Обмахиваясь салфеткой, как веером, чтобы хоть немного охладить пылающее лицо, она шутливо-театральным тоном воскликнула:
— Сергей, как вам не стыдно!
— Ни капельки, — весело подмигнул он в ответ, но тут же продолжил серьезным тоном: — Кроме всего прочего, до меня доходят слухи, которые могут оказаться весьма полезными для великого князя в его нынешнем положении. Мои соотечественники в России, которые в свое время расчищали дорогу большевикам, теперь, очевидно, осознали, что те вовсе не собирались никого спасать. В стране голод, то и дело происходят мятежи во флоте. Бедная матушка Россия все никак не успокоится…
— Вы думаете, Романовы могут вернуться к власти? — с волнением спросила Мися, позабыв про бокал шампанского в своей руке, который собиралась пригубить.
— Пока это всего лишь слухи. Но если это и в самом деле случится, Дмитрий Павлович станет новым русским царем. Ему придется следовать строгим законам императорского дома — а значит, о женитьбе на Коко не может быть и речи. — Дягилев вытащил из нагрудного кармана носовой платок великой княгини и прижал его к носу. — Honi soit qui mal у pense[21], — многозначительно произнес он, убирая свой талисман обратно в карман, — да будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает.
«Боже мой, неужели опять — еще один брак по расчету?..» — с ужасом подумала Мися. Еще одну такую драму, как тогда, когда женился Бой Кэйпел, Коко точно не переживет. Надо позвонить ей! Срочно! Она должна быть рядом, когда подруге понадобится поддержка. Но вдруг ее осенила неожиданная мысль.
— Второй брак отца Дмитрия Павловича был морганатический, не так ли? Он ведь женился на женщине, которую любил, хоть она и близко не имела того статуса, который был у него.
— И к чему это привело? Великого князя Павла Александровича отправили в изгнание, а когда спустя многие годы он все-таки смог вернуться из Парижа, радоваться ему оставалось не долго: началась революция, и большевики расстреляли его, как и сводного брата Дмитрия и многих других членов царской семьи. Нет, сказать по правде, я не уверен, что желаю Коко такой участи — быть любовницей претендента на русский престол… — Дягилев не договорил, так как его внимание привлекло нечто странное, происходившее на другом конце стола.
Прямо к нему, под громкий хохот гостей, несся Сергей Судейкин.
— Маэстро, спасите меня! — кричал он, отчаянно размахивая тарелкой и столовыми приборами.
Мися хорошо знала этого художника — как и всех остальных, кто сотрудничал с «Русским балетом» на протяжении этих лет. Сергей Судейкин делал наброски декораций еще для первой постановки восемь лет назад. Подобно многим русским во время революции, ему удалось уехать из России и через Крым добраться до Франции. Его супруга, Вера Судейкина, как и Ольга Пикассо, когда-то танцевала в труппе Дягилева, поэтому вполне естественно, что в Париже они нашли приют у своего импресарио.
— Стравинский съел мою отбивную! — сообщил Судейкин, подбежав к Дягилеву. — Он просто взял ее с моей тарелки! Мне не досталось ни кусочка! — кричал он голосом капризного мальчишки, у которого отняли любимую игрушку.
— Наверное, маэстро не смог устоять перед запахом жареного мяса, — не скрывая своего восторга, воскликнула Мися. С любопытством посмотрев на Стравинского, она отметила, что съеденная им отбивная весьма неплохо сказалась на его настроении: сейчас он выглядел куда веселее, чем когда поглощал сырой картофель с помидорами.
— Он заявил, что хочет удивить свой желудок, — продолжал жаловаться Судейкин.
— Надо же! Сюрприз удался! — расхохоталась Мися.
