— Конечно, можно, Леночка, — кивнул Макс. — Я вообще пока всех вас могу отпустить. На время. А как все восстановится — сразу всем позвоню.
— А зарплата? — с грустью поинтересовался Эдик.
Максим только руками развел:
— Ребята, как всегда: будут заказы — будет и зарплата. Ну что, товарищи женщины, свободны… идите к своим семьям, хозяйствуйте, у кого огород имеется… скоро, кстати, грибы пойдут. Парни! Вас попрошу остаться ненадолго…
Когда женщины, простившись, ушли, оба водителя уселись за стол и вопросительно уставились на шефа.
— А вот. — Максим достал из сумки бутылку прихваченной у двоюродной сестрицы настойки, полбуханки черного хлеба и банку с зеленым горошком. — Посидим-ка сейчас с вами, покумекаем. По какому поводу, объяснять надо?
Они просидели часов до двенадцати, выкушали бутылочку, покурили, обсуждая все то, что вот уже второй день творилось в городе, из которого было не выбраться… и в который было не пробраться.
Водители, кстати, тоже пытались пробиться — кто в деревню, кто по питерской трассе. Максим достал из ящика стола карту, прикинул:
— Ага… вот здесь, у Калинкина, — разворачивает… Дальше тут — у Светлого озера… До Заборовья кто доезжал?
— Я попробовал, где-то на шестом километре — кранты.
— Ага… Значит, примерно на середине дороги. Что по мосту? А впрочем, сам знаю… ничего хорошего.
— По реке тоже не уйти, — закурив, добавил Эдик. — У меня тесть заядлый рыбак, хотел вчера на лодочке, по своим местам… Увы!
— А, выходит — и на воде тоже… Ну-ка, Эдик, покажи примерно, где твой тесть завис? Спасибо…
Расставив на карте точки, Максим соединил их жирным черным маркером — получилось бесформенное округлое пятно, чуть вытянутое в сторону озера Светлое и охватывавшее всю старую часть города и прилегающий к ней микрорайон девятиэтажек.
— Ну вот. — Максим щелкнул по пятну пальцем. — Такой вот у нас получился кокон. Давайте прикинем — что тут вообще есть?
Прикинули, стараясь учесть всевозможные учреждения, включая отделение общества инвалидов и СЭС.
— Значит, так… — составляя список, негромко резюмировал Тихомиров. — Кроме всего прочего, мы имеем две школы, детсад, старый военкомат, лодочную станцию, АЗС, отделение Сбербанка… Все учли? Все учреждения?
— Старый клуб забыли.
— Ага, и старый клуб. Что там сейчас — кафе какое-то?
— Угу, кафе… И рядом, ближе к реке, — ТЭЦ.
— Резервная тепловая станция, осмелюсь уточнить и напомнить. Без нее бы нам сейчас вообще… в этом чертовом коконе.
— Да уж, — кисло прищурился Эдик. — Вот уж это точно — кокон!
Городок постепенно охватывала паника. Началась она не сразу — многие просто не могли осознать случившееся, но распространилась очень быстро, в особенности среди маргинальных слоев населения.
Ходили самые разные слухи: будто все, что произошло в городе, — результат подрывной деятельности ЦРУ, и, наоборот, будто бы это все подстроили коммунисты, чтобы взять власть, либо Медведев с Путиным — чтобы сохранить.
Народишко помаленьку сатанел, опускаясь на нижнюю ветвь эволюции — к обезьянам и прочим приматам. Резко обострилась зависть.
А никаких сдерживающих факторов в городе не имелось — ни административной власти, ни милиции, ни даже пожарных — все остались на том берегу, за туманом, так что буйствуй — не хочу.
Вот и начали…
— Это богачи виноваты, — как-то проходя мимо рынка, краем уха услыхал Максим. — У них-то продуктов много, а мы скоро вымрем.
— Да-да, эти суки все и подстроили — чтоб еще богаче быть.
Грузчики с рынка, шляющаяся без дела молодежь, какие-то бомжеватые личности сбились в кучу на углу, у бывшей пивной, обсасывая последние новости, точнее сказать, сплетни.
Тихомиров тоже остановился — послушать, все равно никакой информации больше не было.
— Умные люди время зря не теряют, — по привычке оглядываясь, витийствовал подозрительного вида субъект в надвинутой на самые глаза кепочке. — Вчера вон склад подломили… много чего взяли — водка, консервы… Сейчас ведь деньги — бумага, на растопку только.
— Дак, может, еще образуется все?
— Может. Тогда тем более — нечего зря время терять!
Субъект вдруг оглянулся: мимо как раз проезжала машина — шикарный, сверкающий лаком «лексус».
За рулем сидела девчонка лет двадцати, а то и того меньше — классическая такая блондинка. Ага, вот остановилась у тротуара, вышла… Пошла, гордая, ни на кого не глядя, — этакая хозяйка жизни, в фирменных дорогущих очках, синей, со стразами, кофточке и белых коротких шортиках.
Шла, провожаемая ненавидящими взглядами, словно не замечая их. А может быть, и не замечала — привыкла.
Собравшаяся у пивной гопота переглянулась.
— А что, парни, натянем девку? — нехорошо ухмыльнувшись, предложил мутного вида субъект. — Ишь как вышагивает.
— Холе-о-оная сучка!
— Ага… и на тачке какой ездит… Папик, видать, хорошо ворует, а мы тут нищенствуем!
— Такие всегда при всем!
Поднявшись к висевшему на углу банкомату, девчонка безуспешно попыталась снять с карточки деньги, потом пожала плечами и пошла обратно к машине.
Цок — каблучками — цок…
Опа!
Неожиданно подбежав, субъект в кепочке схватил ее за руку и, глумливо усмехаясь, спросил:
