— Девушка, девушка, а как вас зовут?
— Пусти! — Блондиночка даже очков не сняла, все еще не понимала, дуреха, что времена-то изменились, и далеко не в лучшую для нее сторону. — Пусти, кому сказала, козел!
Ну ду-у-ура!
— Ты кого козлом назвала, бикса? — Сплюнув, приблатненный поправил кепку и без лишних слов отвесил девахе смачную оплеуху.
Блондиночка дернулась, все еще не осознавая, что сейчас может произойти.
Крутые очки ее свалились на асфальт, кто-то из гопников наступил на них с явным удовольствием, раздавил с хрустом. Другой схватил девчонку за кофточку, дернул — полетели в пыль пуговицы со стразами, обнажилась грудь…
Макс только головой покачал: ну вот — она еще и без бюстгальтера… все как назло.
А кто-то уже полез в шортики…
Девчонка завизжала, дернулась:
— Да мой папа вас всех! Да моя мама… мой дядя… А-а-а-а-а!!!
А с нее уже содрали шортики, цинично пристраивая на капоте, и Максиму вдруг стало жалко этой желторотой дурочки, никогда не видевшей настоящей жизни… разве вот только — сейчас…
— А-а-а-а!!!
— Менты!!! — свистнув, словно соловей-разбойник, дико закричал Тихомиров. — Атас, братаны!!!
Это еще действовало, еще не совсем притупились рефлексы…
Бросив деваху, гопота бросилась кто куда, мутный субъект даже потерял свою кепочку…
Стоило только крикнуть!
Оглянувшись, Макс подошел к машине и помог девчонке подняться.
— Что?! — Она все никак не могла прийти в себя, хлопала глазками. — Вы кто такой?
— Уезжай! — быстро бросил молодой человек. — Вали отсюда. Ключи-то не потеряла?
— Не-ет… в машине…
Почти силой затолкнув блондинку в машину, Тихомиров быстро зашагал прочь — маргинальные элементы вполне могли сейчас опомниться, если уже не опомнились…
— Братва! А ментов-то нету!
Уезжай же ты скорей, уезжай! Ну, заводись же… Ну наконец-то!
Фыркнув двигателем, «лексус» с визгом тронулся с места и исчез за поворотом.
— Лови ее, сук-у-у-у!!!
Ага, лови… Тихомиров злорадно усмехнулся: кто не успел, тот опоздал!
Однако, как оказалось, это все были еще цветочки, по сравнению с тем, что началось ближе к вечеру, когда Максим возвращался от сестры домой. Как раз по пути, неподалеку, располагалось несколько коттеджей частной застройки — красивые двух-трехэтажные особнячки за высокими заборами с воротами чугунного литья.
Там уже собралась толпа — как минимум сотня человек, а то и больше, — кто-то кричал, кто-то ругался, кто-то просто возмущенно потрясал кулаками:
— Хватит, нажировались за наш счет, суки!
— Пришло время делиться!
— Да уж, поделятся они, как же!
— А мы и спрашивать не будем!
— Отдавайте награбленное добро, сволочи!
Громыхнул в ворота первый булыжник, за ним полетел второй, третий, десятый… Звякнув, разлетелся хрустальными брызгами дорогой эксклюзивный фонарь, а вот достали и до окон…
Тихомиров лишь хмыкнул: хру-у-устальный звон! Бомм-бомм!
И надо же было дорожку булыжником вымостить, эстеты, блин… Теперь — вот вам! А как вы думали? Булыжник — орудие пролетариата!
Кто там жил, в этих уютных коттеджиках с собственной котельной и гаражами? А черт его… Тихомиров особенно не интересовался. Вон тот, крайний, кажется, принадлежал кому-то из городских шишек, посередине — какому-то крутому бизнесмену, а этот, с красной крышей… ммм… прокурору, кажется, или председателю КУМИ.
Стекла летели у всех!
Максим остановился посмотреть, нездорового любопытства ради… Кстати, не он один такой был — рядом, у скверика, столпились какие-то пенсионеры, женщины, подростки на велосипедах и без оных.
По большей части зрители погромщиков одобряли, нехорошо выражаясь в основном по адресу владельцев коттеджей:
— Наконец-то хоть кто-то до этих сволочей добрался!
— Правду говорят — с трудов праведных не наживешь палат каменных!
— Да что там — палат? Квартирки паршивенькой не наживешь!
— Ой, ой, смотрите — охранник! Вот дурак-то!
Действительно, дурак. Тихомиров прищурился, увидев, как из распахнувшихся ворот выскочил здоровенный бугай в черно-зеленой униформе с дубинкой. Что-то грозно закричав, размахнулся, ударил первого попавшегося… Дура-а-к…
Кто-то швырнул камень, охранник схватился за голову и повалился наземь. Выскочившую со двора собаку, здоровенного кавказца, тоже забили камнями — и очень быстро.
— Что же это делается-то, братцы? — с возмущением воскликнули у самых ворот. — Совсем ошалели, сволочи, собаками народ травят!
— Бей их, братцы! Круши! Жги!!!
Собственно, этого и следовало ожидать — распалившаяся толпа хлынула во двор, сметая на своем пути все — будку охранника, джип, беседку… Ворота соседних домов штурмовали по всем правилам, используя в качестве тарана подвернувшиеся под руку скамейки и бревна.
Кое-где осажденные пытались сопротивляться, послышались выстрелы, еще больше разозлившие всех.
— Ишь, стреляют еще… — нехорошо усмехнулся стоящий рядом с Максим седенький, самого интеллигентного вида старичок в небольших модных очках. — Теперь уж откуршевелились, гады… За все рано или поздно придется платить! Ой, молодцы!
