— Прошу… не отвергайте меня… мне… мне просто надо… — шептала девушка… вот уже сбросила с себя кофту… — надо… иначе… иначе я никогда не приду в себя… никогда не буду такой, как раньше… слышите? Никогда… Ну… Ну же! Пожалуйста…
Максим ощутил на губах что-то соленое… Слезы…
— Вот только не надо плакать… — крепко прижав к себе девушку, прошептал он.
Они вышли из Калиновки еще засветло, часов в шесть утра: Максим, Олеся, Петрович и Марина с Лешкой. Последние двое знали окрестные леса, пожалуй, получше местных старожилов, ибо добывали себе пропитание охотой и рыбной ловлей. Хищно пригнувшись, «новорусская» девчонка шла впереди, время от времени останавливаясь и дожидаясь отставших.
Сразу за ней следовал Лешка, а уж потом — все остальные. Замыкал шествие Тихомиров, которого Петренко снабдил старым, но вполне еще надежным дробовиком. С ним Макс чувствовал себя вполне уверенно, даже здесь, в почти непроходимой лесной чаще, куда еще с полчаса назад свернули с занесенной снегом дороги.
Желтая мгла над головами постепенно светлела, зачинался день, довольно теплый, но, слава богу, не настолько, чтоб мокрый снег лип к лыжам. Стоял легкий морозец, градусов, наверное, в пять или даже в три.
Тихомиров хорошо видел уверенно идущую впереди Марину. Оглядываясь, девушка иногда встречалась с ним взглядом и улыбалась. А вот Максим чувствовал себя как-то не очень, все спрашивал себя: а стоило ли допускать то, что случилось вчерашней ночью? Стыдно было перед Олесей…
Однако, с другой стороны, какой радостной выглядела Марина! Может быть, она вновь почувствует себя прежней или, по крайней мере, сделает к этому первый шаг… или сделала уже… вчера ночью…
Пройдя километров пять по узенькой лесной дорожке, к обеду компания вышла к неширокой реке, занесенной снегом. Через реку был перекинут трос канатной переправы, видать, фермер не очень-то любил незваных гостей, ведь куда проще было бы просто оставлять у берега лодку.
— На лодке тут не пристать, — словно отвечая на мысли только что подошедшего Макса, тихо промолвил Петрович. — Вон обрывы какие! Мы и сейчас-то вряд ли влезем, придется походить вокруг, поискать.
За желтым туманом тускло сияло солнце. Немного передохнув, путники пересекли реку и, найдя более-менее приличный участок, взобрались на холм, откуда и увидели ферму. Жилой дом барачного типа с дымящей трубой, занесенная снегом пасека, бревенчатая банька, приземистая кирпичная ферма. Около фермы виднелась зеленовато-желтая навозная куча, рядом с которой стоял синий трактор «Беларусь» еще советской модели.
В окнах барака и на ферме явно горел электрический свет!
— Ого! — усмехнулся Максим. — У них тут и генератор. Неплохо устроились.
— Ну да. — Приложив ладонь козырьком ко лбу, Петрович пристально осматривал постройки. — Если их тут всего двое, как же без автоматизации с коровами-то управиться? Чай, не одну и не две держат. Десяток, а то и более.
— Это сколько же горючего для генератора нужно!
— А во-он, за банькой, бочка. Раз в год, видать, завозят трактором, там, через Трехозерье, дорога лесная есть.
Тихомиров оглядел всех и улыбнулся:
— Ну, тогда что ж? Пойдем? Посмотрим, что это за Божий уголок.
Обнявшись на прощанье с Мариной и Лешкой, беглецы медленно пошли по склону холма вниз — спешить после довольно-таки утомительного пути больше не хотелось, да и лыжи были не беговые — широкие, охотничьи.
По пути несколько раз оборачивались — провожатые все еще стояли на вершине холма и махали руками.
— Хорошая девушка эта Марина, — нагнав Макса, негромко промолвил Григорий Петрович. — И охотница, и работящая, и… Сразу видать, из деревни.
Тихомиров лишь улыбнулся, ничего вслух не сказав. Пускай будет из деревни, какая разница?
Уже послышался заливистый собачий лай — из будок выскакивали посаженные на цепь собаки вполне добродушного вида. И лаяли они не остервенело, а так, для порядку.
— Хороший, хороший… — проходя мимо одного из псов, улыбнулся инженер. — Служишь, кости не зря грызешь.
Они уже успели снять лыжи, когда на крыльце наконец появился хозяин — невысокого роста заросший рыжеватой бородой мужичок в старых залатанных джинсах и свитере. Оглядев гостей, неожиданно улыбнулся:
— Здравствуйте, добрые люди. Охотники? Или так — туристы?
— Да как вам сказать…
— Давайте-ка не стойте — заходите в дом.
Фермер, видать, только что растопил печь — слышно было, как за чугунной дверцей весело потрескивали дрова. Напротив печи, у окна, стоял обеденный стол, за ним — шкаф и полка для посуды и снеди.
— Садитесь, добрые люди. — Мужичок приветливо кивнул на скамейки. — Сейчас чайку попьем.
Ах как славно было вот так сидеть, в тепле, за накрытым столом, и никуда не нужно было идти, и можно было спокойно вытянуть ноги…
За чайком-то гости и сказали все, что хотели сказать, вызвав у фермера весьма неоднозначную реакцию.
— В работники, значит, хотите наняться? — Мужичок озадаченно почесал бороду. — Так это вам с хозяином говорить надо.
— А вы что, не хозяин?
