— Сами пекли?
— Конечно. Вон у меня какая печка! Что хочешь выпечет.
Пока завтракали, пока то да се, — попросив у хозяйки иголку с нитками, Олеся подгоняла одежду, — с речки вернулся Лешка. И не один — с приятелем, таким же светленьким и примерно такого же возраста пареньком, только выглядевшим более интеллигентно. Марина, похоже, его тоже знала:
— Димка, садись с нами завтракать!
— Здрасьте…
Паренек оказался вежливым. Опустил глаза, разулся, уселся…
И удивленно моргнул ресницами:
— Ой!!! Дядя Максим!
— Ого! — засмеялась Олеся. — У тебя тут уже и племянник?
— Здорово, Димыч! — Тихомиров поздоровался с пацаном за руку. — Как сам? Как матушка?
— Да ничего… Ой, дядя Максим, я ведь, кажется, из-за вас сюда и пришел!
— И не пришел. — Поставив к печке валенки, Лешка уселся рядом. — А я тебя привел. Чтобы ты рассказал, что вам там Мишка Хмыреныш указывал.
— И не указывал, а просил. Ящик пепси-колы обещал, между прочим, если мы здесь, в селе, чужих отыщем. Двух мужчин и одну девушку. Один мужчина пожилой, другой — молодой, здоровый… Это ведь вы, дядя Максим?
— Похоже, что я. — Макс улыбнулся. — Беги, Димыч, за пепси-колой! Нашел!
— Да ладно вам издеваться-то!
— А быстро они… — Тихомиров переглянулся с Петровичем. — Быстро расчухались. Леш, Димыч, в деревню кто-то чужой приходил?
— Да нет вроде. — Пацаны дружно пожали плечами.
— Мишка Хмыреныш из города как раз сегодня утром вернулся, — тут же сообщил Димка. — Говорит, скоро все восстановят: и электричество, и компьютеры, и Интернет!
— Ну, насчет Интернета — это он явно погорячился, — хмыкнул Максим. — И часто этот Хмыренок в город шастает?
— Да в месяц, бывает, что по три раза. Друзья там у него… родственники.
Ходики, зашипев, пробили полдень. И тотчас же в дверь постучали: Петренко явился вовремя, как и обещал.
Ему тоже сообщили новость — ту, что принес Димка.
— А знаете, я почему-то так и подумал. — Иван Лукич поправил очки. — Зашел вот к Валентине, мамке его… Хорошая женщина. Муж ее бывший, не Димкин отец, а другой, второй…
— Дядя Валера, фермер, — охотно подсказал Димыч.
— Да-да, именно он… У него участок в какой-то уж совсем дальней глуши, за рекой. Они там с сожительницей и пашут, и сеют, за продуктами редко когда выезжают, бывает, и месяца три безвылазно у себя живут, этакие бирюки.
— Да уж, дядя Валера людей не жаловал!
— В общем, Валентина ближе к вечеру зайдет, расскажет, куда идти да как…
В ожидании вечера было решено никуда из дому не выходить и по деревне не шастать — совершенно незачем было привлекать к себе внимание. А костюмы Деда Мороза и Снегурочки Тихомиров решил от греха сжечь. Скомкал уже, подошел к печке…
— Постойте! — решительно возразила Марина.
Макс пожал плечами:
— А зачем оставлять? Лишняя улика.
— Нет, оставлять не будем. — Девушка улыбнулась. — Просто мы с Лешкой, как вас проводим, на охоту пойдем… И костюмчики ваши где-нибудь в лесу бросим… Все как положено — с кровью, со стрелами, ну, с теми…
Петрович одобрительно ухмыльнулся:
— Молодец, Мариночка, хорошо придумала!
Девушка уперла руки в бока и расхохоталась:
— Так я хоть и блондинка, но не дура!
— Это уж точно.
Вечером пришла Валентина, принесла специально для Макса бутылку вина — узнала уже от Димки, посидели, поговорили, решили.
— Главное, чтоб он нас не прогнал, этот ваш фермер, — опасался Петрович.
— Не прогонит. — Женщина улыбнулась. — Вы только скажите, что в работники, и цену попросите не очень большую.
— Не очень большую — это сколько? — заранее уточнил Максим.
— Ну, тысяч десять — двенадцать… И его кормежка.
— Понятненько… А что, фермеры еще деньгами расплачиваются?
— Этот вполне может… Ну, увидите завтра.
— А мы вообще-то к нему пройдем?
— Пройдете, — тут же уверил Иван Лукич. — Мы с Евгением специально по карте все посмотрели. Это только так кажется, что бывший муженек Валентины у черта на куличках живет. Дорога-то мимо болот петляет. А если по прямой… Как раз в кокон укладывается.
И снова пришла ночь, и снова Максим маялся, чувствуя рядом жаркое тепло Олеси. И все так же храпел Петрович, а на печке о чем-то шептались Марина и Лешка.
Олеся долго не засыпала, видно было — ей хотелось того же, чего и Максу… Ладно, будет еще время…
Тихомиров встал, натянул штаны и вышел, будто в уборную. Сам же сел на лавочку на веранде, ругая себя за то, что не стрельнул у того же Жеки пару «беломорин». Тогда было бы легче…
Мертвая тишина висела над всей деревней — не слышно было шума машин, телевизоров, магнитофонов, даже собаки не лаяли. Этакая мертвая жуть!
Нет, все-таки не совсем мертвая…
Вот скрипнула дверь…
На веранду вышла Марина, тоже полуодетая, лишь длинная вязаная кофта с большими пуговицами.
Вышла, уселась на лавку рядом:
— Жарко как… Зря с вечера натопили, никак не уснуть.
— Так и ночь вроде теплая… Оттепель что ли?
— Да нет, это просто так кажется, с тепла…
Марина вдруг придвинулась ближе и, обняв Макса за шею, принялась с жаром целовать его в губы, в шею, в грудь. А руки, нежные руки ее щекотали кожу…
— Марина, Марина… — честно пытался совладать с собою Максим.
