Заметив мелькнувшую тень, Максим едва успел уклониться от удара ноги, поймал бившего за щиколотку, дернул на себя, крутанул… и тут снова прогремел выстрел.
На этот раз стреляли не из охотничьего ружья — били из пистолета, ПМ или ТТ…
— Атас, парни! — прокричал выбравшийся из бурьяна коренастый. — Сваливаем.
Ах, сволочи…
Понемножку приходя в себя, Тихомиров потрогал набухающую скулу.
— Сильно попало? — Подойдя ближе, Наташа как ни в чем не бывало сунула пистолет за пояс.
ПМ — успел заметить Максим. Откуда у этой соплюшки ствол? Откуда угодно. Егор дал или эти его, «комсомольцы». А у них… Могли выкрасть у кого-нибудь из сотрудников внутренних дел или просто спросить по-родственному, даже купить, точней, обменять, на рынке.
— А вы молодцы, хорошо держались!
Ну вот еще, не хватало славословий от этой… Хотя именно так, наверное, и должны бы вести себя комиссары… в пыльных шлемах, блин!
— Ты вообще как? — склонился Артем.
— Да ничего. — Тихомиров пожал плечами. — Скула вот только побаливает.
— Главное, не пристрелили, а скула — поболит да бросит.
— Это уж точно. Наташа, с бомжами-то справились?
— Не успели… Как услышали выстрел, так сразу к вам.
— Спасибо, успели вовремя.
Такое вот вышло дежурство, не сказать, чтобы тихое. Следующие, правда, были куда как спокойнее — уже без стрельбы, хотя побегать пришлось — погонять бомжей с чужих участков.
Уже в течение первой пары недель отряд «Сьенфуэгос» заслужил устное поощрение от лица командования, сиречь «нового комсомольца» Егора. Комиссар Наташа — та прямо сияла… «Как голый зад при луне» — так выразился вечно угрюмый командир Федор.
А Наташа смеялась:
— Ничего! Скоро закончим бомжей гонять. Скоро настоящее дело будет! Посчитаемся тут с одной бандой. Про поджигателей небось слыхали?
— Слыхали, как не слыхать!
Как видно, у «комсомольцев» был в банде свой человек, иначе как они узнали бы о намечавшемся поджоге? И даже о том, сколько именно гопников пойдут, так сказать, на дело. Егор заявил: три-четыре человека, не больше, самое главное, их не спугнуть и взять языка, хотя бы одного. Тихомиров так и не понял: зачем язык, когда и так все известно? Но спорить не стал — надо так надо.
Засаду организовали на краю сквера, почти в том же месте, на бережку, где не так давно разгоняли бомжей. Вечерело, но ночи стояли белые (желтые!), было нестерпимо душно — верно, дело шло к грозе.
— Ну, и где же они? — просидев за кустами примерно час, нетерпеливо поинтересовался Артем.
Наташа усмехнулась:
— Придут. Никуда не денутся. Ждите.
Тем не менее признаки нетерпения начали выказывать и другие члены группы — трое молодых парней, к которым Наташа явно благоволила, особенно сейчас, замещая командира отряда — вечно угрюмый Федор что-то приболел.
Максиму и самому тоже надоело ждать — сколько можно? И вообще, лучше бы, как обычно, прошлись по Красным Пилотам и Партизанской — больше бы пользы было.
— Может, они вообще сегодня не явятся? — снова подал голос опер.
— Явятся… — Девушка дернулась, пристально вглядываясь в желтую туманную мглу. — Тсс!!! Вот они!
И в самом деле, невдалеке, за сожженной беседкой, замаячили три размытые тени. Две высокие и одна — поменьше.
Тихомиров тихонько хмыкнул: интересно, откуда комиссару известно, что это — поджигатели? Может, просто бомжи? Что-то не видно при них ни факелов, ни канистр с бензином или еще какой-нибудь горючей дрянью, у одного только — сумка. Обычная такая, матерчатая, — чего в ней унесешь-то?
— Подпустим поближе и будем брать, — свистящим шепотом приказала Наташа. — Парни, дубинки готовы?
— Всегда готовы, — ухмыльнулся кто-то из молодых.
— Тогда вам и карты в руки, а вы… — она повернулась к Артему и Максу, — нас прикроете. Мало ли что?
— Сделаем. — Тихомиров кивнул, и девушка, подпустив поближе беспечно идущую троицу, скомандовала:
— Вперед!
Они выскочили, словно почуявшие добычу волки! Наташа и эти трое… В три прыжка оказались у поджигателей, взмахнули дубинками… Послышались крики, стон…
— Мочи их, парни, мочи! — весело закричала девчонка.
А и не надо было кричать — молодым парнягам это было в радость, дубинки так и мелькали, с неким веселым хэканьем били, как капусту рубили: «Н-на, н-на, н-на!!!»
Один из гопников упал, вот повалился наземь и второй… третий…
А их все били, уже ногами, все никак не могли остановиться…
— На! На! Получай!
— Хватит! — наконец Наташа опомнилась. — Я кому сказала — заканчивайте. Этих двоих — забрать.
Один из парней наклонился:
— Так длинный не дышит!
— Тогда — этого.
«Этот» оказался щуплым подростком лет четырнадцати, пухлогубым, с небольшой родинкой на левой щеке и спутанными соломенными волосами. Под правым глазом его набухал, растекался синяк, нижняя губа тоже опухла.
Парни вели его, выкрутив назад руки.
— Пустите, — жалобно стонал пленник. — Что я вам сделал-то?
— Поговори еще! — Один из парней с размаху ударил бедолагу по печени. — Поджигатель чертов!
— Никакой я не поджигатель… у-у-у… — Пленник заплакал.
— И что теперь с ним? — «Дружинники» выжидательно посмотрели на комиссара.
