— А-а-а, офицеры, — стрельнула она взглядом, как только Джеймс и Билл показались в дверях. Она привстала, опершись о стойку, демонстрируя декольте. На лице расцвела лукавая улыбочка. — Надеюсь, в этот раз вы пришли отдохнуть и развеяться? Для вас наши двери всегда открыты.
— Да я скорее откушу себе руку, чем проведу ночь в этом клоповнике, — буркнул Билл, стараясь лишний раз не трогать здесь ничего, даже этим спертым воздухом он будто не хотел дышать. Брезгливость и чистоплотность ему не позволяли этого.
Джеймсу тоже было неприятно находиться в этом месте, и он мечтал как можно быстрее покинуть злосчастный отель. И, желательно, получив ответы на свои вопросы.
— Увы, миссис Гонзалес…
— Предпочитаю, чтобы меня называли «мадам».
-…Мы тут по делу и хотели бы, чтобы вы пояснили нам некоторые детали, — Сэвидж намеренно пропустил ее просьбу мимо ушей.
Обрюзгшее лицо тут же помрачнело, словно с него стекла венецианская маска.
— Что вам еще надо? — отозвалась она резко, отбросив всякую приветливость и заискивание. — Вы и так перевернули мотель сверху донизу, постояльцев распугали. Какие еще улики вам нужны были? Сразу предупреждаю — после того обыска мы уже провели уборку номеров, и если что-то было, то ничего не найдете.
Джеймс очень сомневался в этом, оглядывая покрытую пылью и грязью мебель, однако воздержался от едких замечаний. Сейчас ему нужно было только допросить ее.
— Мы, кажется, просили, чтобы вы подняли записи о постояльцах, — напомнил Билл.
Гонзалес недовольно стрельнула глазами.
— Да, было такое... — она достала из ящика стола книгу учета. Раскрыв, она развернула ее и подтолкнула ближе к полицейским. — Тут все записи о постояльцах за прошедшие два месяца. Если необходимо, можете сделать копии.
Джеймс быстро пролистал страницы. В который раз мелькнуло имя Нелли Уильямс, а вот Шерил значилась только под своим псевдонимом. «Поэтому то я и не увидел ее сразу», — понял Джеймс. Он недовольно посмотрел на мадам, но та даже и бровью не повела.
— Что-то не так, офицер?
— Будьте добры, копии, — детектив скрежетнул зубами.
Как только заветные бумаги оказались у них, полицейские поспешили покинуть «Норсвуд плейс».
И вот сейчас, сидя в своем офисе, среди гор папок с бумагами, разбросанных по поверхности фотографий, записей и карт, Джеймс снова просматривал смазанные на плохом принтере копии, где корявым почерком в столбец были записаны имена и даты. Разумеется, раз Шерил записывалась под своим псевдонимом, то и постояльцы могли использовать фальшивые имена. Гонзалес не слишком-то следила за этим — все пометки она будто делала для себя, а не для бухгалтерского отчета.
Мисс Мэйн работала с куда большей регулярностью, чем ее
Джеймс потер виски, чувствуя, как голова гудит от напряжения, не давая сосредоточиться. Имена, даты, записи — все это было перед глазами, но каждый раз, как он пытался соединить их, логика ускользала. Что-то было не так. Будто Сэвидж упускал важную деталь.
— Это все не складывается, — пробормотал он. — Улики... Они разрозненные, как куски пазла, которые кто-то специально перемешал.
Митчелл, сидящий напротив, лениво покачивал ногой, глядя на одну из фотографий.
— Ну, может, это такой хитрый пазл с подвохом? — хмыкнул он. — Знаешь, как те картинки в детских журналах, где половина деталей просто нарисована неправильно.
Джеймс резко поднял взгляд.
— Ты серьезно, Билл? — прорычал он. — У нас два тела, и ни одной чертовой зацепки, а ты шутишь? Это все, что ты можешь предложить?
Митчелл вздохнул, но не отвел взгляда. Он выпрямился на стуле, отложив фотографию.
— Слушай, Джимми, я просто пытаюсь сделать так, чтобы ты не угробил себя раньше, чем поймешь, во что эти «пазлы» складываются. Но если тебе больше нравится копаться в этом до полуночи, пока глаза не начнут кровоточить, то ради бога.
Джеймс на мгновение застыл, его раздражение начало уступать место чему-то другому. Он заметил, как под глазами Билла залегли тени, а плечи были чуть опущены — не в расслаблении, а в усталости. Даже его голос, обычно уверенный, звучал глуше.
— Ты тоже устал, да? — тихо спросил Джеймс, хотя это было больше утверждение.
Митчелл усмехнулся, но без своего обычного задора.
— А как ты думаешь? Ты вообще видел, сколько кофе я уже выпил за сегодня? Еще одна кружка, и я начну слышать, как со мной разговаривает кофеварка.
Джеймс опустил взгляд на бумаги. Его злость растворилась в чувстве вины. Он не замечал, как втянул в свое беспокойство не только себя, но и напарника.
— Прости, Билл, — сказал он чуть тише. — Просто... это дело. Оно пожирает меня. Все кажется таким важным, таким...