Кокон полностью

Откуда я знаю этот адрес? Редвуд-драйв, 8... Я никогда там не был, даже не знаю, кто там жил и живет ли до сих пор. Почему же я так уверен, что именно этот дом и именно эту дорожку, ведущую к озеру, я видел во сне?

Дом на Редвуд-драйв, 8 казался знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его видел. Это как будто оно было частью чего-то важного. Чего-то, что я забыл или пытался забыть. Это чувство не отпускает меня, как зуд, который невозможно почесать.

Пока успокаиваю себя тем, что, вероятно, просто проезжали тут мимо когда-то с Джи. Может, во время переезда, пока искали наш адрес? Скорее всего. Должно быть у этого какое-то объяснение.

Попытался поговорить с матерью об этом, очень аккуратно. Она и так иногда смотрит на меня, будто не узнает. Про мои детские увлечения, кстати, она сказала, что не было никогда такого. Сказала, что я никогда не интересовался бабочками. "Я бы помнила," — так она сказала, когда я упомянул стеклянные коробки и крылья, которые мы якобы собирали вместе. Но я помню их. Помню, как аккуратно раскладывал экспонаты, как склеивал крылья. Это не мог быть просто сон или фантазия. Но ее голос был таким уверенным, будто это я все придумал. Кто из нас прав? Или это я действительно теряю себя?

Иногда создается впечатление, что все это какое-то наваждение. Но почему-то такое реальное, что иногда не могу отличить — что реально, а что — плод моего воображения… Если, конечно, это воображение.»

Работая полицейским, Джеймс редко о чем-то жалел по-настоящему. Он понимал, что выбранная им профессия всегда связана с определенными рисками. Никогда не знаешь, когда тебе попадется неуравновешенный псих с ножом или огнестрелом. Но, по крайней мере, к этому их готовили. А вот к работе с общественностью подготовить никто не мог.

Вернее было сказать к тому, во что могут выливаться завышенные ожидания, когда ты сам заявляешь во всеуслышание громкие слова. Особенно, когда они стали заголовками газет.

— Ну что, как там наш великий детектив округа Оканоган? — спросил зашедший в кабинет Билл. К удивлению Джеймса, из голоса напарника постепенно пропали насмешливые нотки, и последние пару недель Митчелл как-то внезапно посерьезнел. Теперь они все в одной лодке, и внимание уже не только жителей, но и всего округа, было приковано к ним.

Лампа тускло освещала их погруженные в раздумья лица. Несмотря на то, что утро уже грозилось перерасти в полдень, город окутывал зимний полумрак, отчего дни сливались в одну бесконечно черную полосу.

— Пока без изменений, — вздохнул Джеймс, косо глянув на брошенную на стол газету. — Ты с патрулирования?

— Только что вернулся, — кивнул Митчелл, размял затекшие шею и руки. — Как же утомительно разъезжать по городу. Будто они и вправду верят, что убийца будет с ножом по улицам расхаживать…

Пока комиссар отказался от запроса помощи, но давление, под которым оказалось все полицейское отделение, было невероятным. После объявления о том, что в городе два убийства с одинаковым почерком, все без исключения поддались панике. Потребовали усилить патрулирование улиц, и теперь в городе почти на каждом углу виднелись темные полицейские машины.

Необходимость разрываться между расследованием и связью с журналистами мешала не только Чарли, но и самому Джеймсу. Теперь, когда он стал лицом этого дела, каждый хотел услышать его комментарий, его отчет, его оправдания о том, почему преступник до сих пор не пойман…