— Да, мадам, — мягко ответил Джеймс, кивнув. — Мы проводим расследование и хотели бы задать вам несколько вопросов.
— Конечно, конечно, — поспешно сказала она, распахивая дверь шире. — Заходите, не стойте на морозе.
Джеймс и Митчелл неуверенно переглянулись, но вошли. Комната старушки была уютной, с запахом ванили и потертых ковров. И сильным едким ароматом кошачьей мочи. Сами питомцы сидели на покрытом пледом диванчике, внимательно наблюдая за гостями. Хозяйка квартиры шикнула на котов и предложила офицерам освободившиеся места.
Оба мужчины отказались от чая, и тогда женщина грузно уселась в промятое кресло.
— У доктора какие-то проблемы, офицеры? — спросила она, прихлебывая свой напиток.
— Думаю, пока рано что-то говорить, мы…
— Это ведь связано с тем делом, да? — нетерпеливо оборвала она, а затем добавила, глядя на Джеймса: — Я вас видела несколько дней назад.
Сэвиджу не нравилось, когда потенциальные свидетели были слишком пронырливы. Такие люди порой бессознательно приукрашивали правду, жаждая почувствовать свою значимость или оказаться в центре событий, потому к подобным показаниям стоило подходить с крайней долей скептицизма.
Эта женщина не стала исключением. Стоило ей увидеть немое подтверждение ее вопроса, она тут же запричитала:
— Я давно подозревала, что с ним что-то не так, — начала она сбивчиво. — Слишком уж он был... правильным, знаете? Старался быть любезным, всегда здоровался, улыбался. Но эта улыбка... она никогда не казалась мне настоящей. Словно он старался…
— Вы имеете в виду, что он пытался произвести впечатление? — уточнил Джеймс, делая пометки.
— Да, именно! — воскликнула женщина, радуясь, что ее поняли. — Как будто он хотел, чтобы все думали, что он хороший человек. Но при этом... не знаю, не чувствовалось от него тепла. Очень замкнутый. Я редко видела, чтобы он с кем-то болтал по душам…
Она на секунду умолкла, но тут же добавила, как бы оправдываясь:
— Но я думаю, это из-за переезда. Он тут один, в городе никого не знает. Видите ли, этот дом когда-то принадлежал моей семье, и я решила сдавать комнаты, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Работать я уже не могу, а четвертая квартира долгое время пустовала, слишком маленькая. Поэтому, когда Гарет откликнулся, я порадовалась, что наконец-то смогу ее пристроить.
— А сколько он тут уже проживает?
— Несколько месяцев… — она задумалась, припоминая даты. — Ну, получается скоро уже год будет, в январе. Он всегда все счета оплачивал вовремя, аренду не задерживал. Идеальный квартирант, если так можно сказать.
— А чем он занимался? — спросил Митчелл, глядя в ее сторону.
— Он всегда поздно с работы возвращался. Или уже под утро даже, — ответила женщина. — Отсыпался подолгу. Но никогда не видела, чтобы он приводил кого-то домой. И никто к нему не приходил. Он жил тихо, мирно, с соседями лишний раз не разговаривал без необходимости.
— А что-нибудь необычное замечали за ним? — детектив склонился над блокнотом, делая быстрые пометки.
Женщина замялась, и ее глаза слегка сузились.
— Ну, только если эти бабочки... — пробормотала она, склонив голову.
Джеймс замер, поднял голову с застывшим выражением недоумения. Будто бы ослышался.
— Бабочки? — переспросил он.
— Да, бабочки... — женщину аж передернуло. — Один раз он даже показал мне одну. Принес в маленькой коробочке. Я не знала, что сказать. Это было... странно.
— Почему странно?
— Не знаю, — она пожала плечами. — Может, потому что они были засушенные. Целые ящики. Говорил, что это хобби.
Сэвидж удивленно глянул на Билла, не понимая, почему он не упомянул об этом раньше.
— Мы нашли у него коллекцию... — виновато промямлил сержант. — Но лепидоптерофилия вроде как не слишком редкое увлечение. Хотя несколько
Женщина вновь закивала.
— Красиво, конечно, но... скажите, разве это нормальное хобби — держать мертвых насекомых? — поинтересовалась она почти заговорщицким шепотом. — Как можно любоваться тем, что уже мертво?
Слова эти несколько насторожили Джеймса, но в целом больше ничего путного соседка не сказала. Разумеется, в маленьких городах люди склонны с опаской относиться к незнакомцам и приезжим, особенно к тем, кто предпочитает уединение социальному взаимодействию. Гэри и так выглядел достаточно неуверенным и скромным, а потому, возможно, его попытки понравится соседям были искренними, но просто неумелыми?
Подобные Гэри, у которых не оставалось ни сил, ни желания на личную жизнь после работы, от которой могли зависеть чужие жизни, всегда выглядели оторванными, странными, ненормальными. Ведь и сам Джеймс не раз сталкивался с непониманием не только со стороны коллег, но даже со стороны семьи. Он не мог объяснить, чем для него важна его работа, а потому проще было бы сыграть роль. Роль типичного копа, роль заботливого отца, роль любящего супруга...
«Интересно, мои соседи бы меня так же описали?» — думал Сэвидж, выходя обратно на крыльцо. Митчелл сказал что-то про то, что заглянет в соседние квартиры, а сам детектив уже направился к двери с номером «4».