— … ни один из кандидатов никогда не допустил бы подобного риска, — утверждал Холланд. — Риска для всей Земли. Наш мир по сравнению с Империей — цыпленок против слона. Цыпленок может считать себя в безопасности до тех пор, пока слон не обратил на него внимания. Под слоновью ногу он может попасть совершенно случайно. Но, похоже, мы получили реальную возможность оказаться под пятой слона-Империи по вине человека, посланного туда наблюдателем. И мне еще более становится не по себе, когда я вспоминаю о том, какого человека мы послали.
Холланда, как и Якобсена, подвергли допросу все члены Комиссии, но в отличие от датчанина, Макс не жалел черных красок в описании личности Джеймса Кейла.
Он утверждал, что с самого начала разглядел в Джиме едва ли не параноика, крайне эгоистичного и уверенного в собственной непогрешимости. Затем весьма подробно пересказал содержание их последней беседы в комнатке под ареной на Альфе Центавра 3.
— Верно ли мы поняли, — сказал Хейнман, — что мистер Кейл, еще не достигнув Тронного Мира, решил игнорировать приказы, полученные от народа Земли? Ваше мнение? Он решил не считаться с возможными для Земли последствиями?
— Да, таково мое мнение, — ответил Холланд, и больше ему вопросов не задавали.
Далее была вызвана Ро, которую вообще не допрашивали, а лишь попросили прослушать магнитофонную запись ее собственного рассказа о действиях Джима с того момента, как она встретила его на борту корабля принцессы Афуан.
Когда запись кончилась, Хейнман, прочищая горло, откашлялся, и подался вперед, явно намереваясь что-то спросить. Но не успел — его вниманием завладел губернатор Альфы Центавра 3, прошептав что-то на ухо. Хейнман с почтением выслушал, затем откинулся на спинку кресла. Ро отпустили, так и не задав ни единого вопроса.
Сидевший рядом с Джимом Вилькоксин вдруг наклонился и впервые с начала заседания прошептал Джиму на ухо:
— Послушайте! Мы можем использовать право перекрестного допроса. Хейнман допустил огромную ошибку, когда послушался губернатора и не стал допрашивать Ро. Я уверен, она хочет давать показания в вашу пользу и, если ее начнем допрашивать мы, я сумею представить ее ответы в самом выгодном для вас свете.
Джим покачал головой. Как бы то ни было, на споры времени не оставалось, ибо на допрос вызывали его самого.
Хейнман начал с личных качеств Джима, которые явились решающими при выборе его посланцем в Мир Владык, но довольно быстро ушел от этой щекотливой для Комиссии темы.
— У вас когда-нибудь возникали сомнения в целесообразности Проекта? — спросил он Джима.
— Нет.
— Но перед самым полетом в Мир Владык, похоже, кой-какие подозрения у вас возникли, — Хейнман стал рыться в груде листков на столе, наконец, выудил нужный.
— Мистер Холланд докладывал, я цитирую: «…Макс, тебе уже поздно вмешиваться. С этого момента я все буду решать сам». Вы произносили эти слова?
— Нет.
— Нет?! — Хейнман нахмурился, глядя поверх листков, которые держал в руке.
— Я сказал иначе, — пояснил Джим. — Вот мои подлинные слова: «Мне очень жаль, Макс, но что случилось — то случилось. С этого момента я следую лишь собственным соображениям».
Хейнман сидел мрачнее тучи.
— Не вижу особой разницы, — заявил он.
— Зато я вижу, — возразил Джим. — Иначе я не привел бы именно этих — подлинных — слов. По-видимому, разницы не заметил и мистер Холланд…
Джим почувствовал, что под столом его сильно дергают за левый рукав.
— Полегче, — прошипел Вилькоксин. — Ради всего святого, полегче!
— А вы значит, видите… эту разницу, — произнес Хейнман. Он откинулся в кресле и посмотрел на остальных членов Комиссии. — И вы не отрицаете, что, вопреки мнению мистера Холланда, взяли с собой пистолет и нож?
— Нет, — сказал Джим.
Хейнман вытащил из кармана платок и аккуратно промокнул лоб.
— Что ж, — сказал он. — Кажется, с этим все.
Из кипы бумаг он извлек новый лист и сделал пометку карандашом.
— Только что, — провозгласил он, — вы слышали рассказ о своих действиях, начиная с момента, когда покинули космопорт Альфы Центавра 3 и до настоящего времени, из уст мисс… Высокородной Ро. Имеете ли что-нибудь добавить к данному рассказу?
— Нет, — сказал Джим.
И вновь почувствовал, как Вилькоксин отчаянно дергает его за рукав. Но не обратил на него внимания.
— Никаких замечаний. Так, — резюмировал Хейнман. — Должен ли я понимать это в том смысле, что вы отказываетесь объяснить те странные действия, которые вы позволили себе в Мире Владык, вопреки утвержденной программе?
— Я этого не говорил, — сказал Джим. — Рассказ Ро абсолютно точен. Но как его поняли вы — другое дело. Мало того, вы сделали неправильные выводы о том, что совершенное мною в Мире Владык шло вразрез с программой.
— В таком случае, вам наверное, следует объяснить нам наши заблуждения, мистер Кейл, — предложил Хейнман.
— Я давно пытаюсь это сделать, — отпарировал Джим.
От этих слов на щеках председателя заиграла легкая краска, однако Хейнман решил оставить вызов без ответа. Взмахом руки он приказал продолжать.
