Жасент скользила взглядом по яркому, освещенному солнцем пейзажу. Речи Матильды беспокоили ее и в то же самое время смущали. Молодая женщина решила для себя, что постарается выслушивать их спокойно и даже уделять им больше внимания.
– В земной жизни столько очарования, – мягко проговорила она, – и я совсем не спешу знакомиться с загробным миром!
Растроганная знахарка засмеялась. Она еще крепче сжала руку Жасент и прошептала:
– Не тревожься, у тебя впереди долгая жизнь… Надо же, мы почти пришли! Я вижу Артемизу, она машет нам рукой. Наверное, дрожит, бедная, от страха: боится, что ты сейчас все расскажешь. Нам нужно поговорить втроем: у Тибо, деда и бабки Анатали, что живут в Дольбо, строгие моральные принципы, и разжалобить их вряд ли удастся.
– Я не хочу торопить события, Матильда! А теперь помолчим, нас уже ждут!
Стол поставили во дворе, поближе к крыльцу, дабы хозяйке было проще передвигаться. С помощью Пьера Лорик установил белый полотняный навес, защищающий от солнечных лучей. Четыре деревянных шеста поддерживали тент, который крепился к ним прочными веревками.
Обед только-только начался. Сидящая слева от сына Дезире Прово украдкой рассматривала конструкцию, под сенью которой они все находились. По приезде она сразу заметила, что вместо скатерти постелены две старенькие простыни, а столом служат длинные, прикрепленные к кóзлам доски.
– Буколическая картина! – обратилась она к Жасент, своей соседке справа.
– Летом мы часто ели на улице, – сказала молодая женщина. – Это своего рода семейная традиция, особенно если речь идет о празднике. Лорик ее поддерживает, и я считаю, что это чудесно.
Дезире кивнула и озадаченно посмотрела на Сидони. Одетая по последней моде, элегантная до кончиков ногтей, ее невестка совершенно не вписывалась в эту деревенскую обстановку.
«Подумать только! Она здесь родилась, росла в тех же условиях, что и ее сестра с братом! Как странно! А выглядит как коренная горожанка, даже в Робервале таких немного – ей место скорее в Квебеке или Монреале…» – со смутной тревогой подумала Дезире.
Красавица-супруга Журдена давно уже внушала своей свекрови смешанные чувства. Дезире попыталась установить с ней доверительные отношения, расположить ее к себе, почаще проводить с ней досуг, но Сидони избегала ее либо же принимала вид отсутствующий или безразличный – если речь шла о чем-то не связанном с портновским ремеслом.
«Странная девушка!» – сказала себе Дезире, переводя взгляд на три блюда с закусками, стоящие посреди стола. Дора с Жасент встали до рассвета и трудились без отдыха над приготовлением аппетитных яств, вид которых радовал глаз: сваренные вкрутую яйца на ложе из зеленого салата с кусочками свежего огурца (все это заправлено соусом винегрет), тонко нарезанная ветчина, домашний запеченный паштет с золотистой корочкой и сардины.
– Выглядит аппетитно, Дора, примите мои комплименты! – с мягкой улыбкой обратился к хозяйке дома Пьер. – Вы устроили для нас настоящее пиршество!
– Святые Небеса! Да мы почти как в ресторане! – нервно хихикнула Артемиза. – Любая хозяйка скажет: то, что не пришлось готовить самой, в два раза красивее и вкуснее!
По одну сторону от Сидони усадили кюре, по другую – маленького Калеба. Молодая модистка сидела молча, устремив взгляд на тарелку, украшенную цветочным узором.
– Угощайтесь! – пригласил Лорик. – Отче, прошу вас показать всем пример!
Священник возразил, что в первую очередь нужно позаботиться о дамах. Журден, пользуясь случаем, положил несколько вкусных кусочков на тарелку матери – он знал, что она проголодалась. Перед отъездом Дезире так волновалась, что не съела ни крошки.
– Какая удача, что Тимоте хорошо подкрепился и теперь спит, как ангелок! – сказала Дора.
– А он и есть ангелок, – подхватил Жактанс Тибо, по совету жены тщательно следивший за своей речью.
Детей за столом сидело семеро, но они совсем не шумели – столько вкусного было на столе. Старшие присматривали за младшими: Анатали помогала Шарлю, сидящему на высоком стульчике, а три сына Артемизы и Жактанса – младшей сестренке, Цезарин.
Жасент искренне наслаждалась вкусной едой, зная, что нужно пользоваться возможностью отдохнуть.
Когда принесли «Крокембуш», подарок Сидони, за столом все захлопали. Торт был очень красивый – сложенные высокой горкой круглые заварные пирожные, блестящие от карамели и украшенные сахарными жемчужинами.
– Ой, красота-то какая! – твердила восторженная Дора. – Как это любезно с вашей стороны, мадам Прово!
– Дора, ты могла бы называть мою сестру по имени, – вмешался Лорик.
Журден с легким раздражением подхватил:
– Это было бы правильно, мы ведь одна семья!
Он немного перебрал вина из одуванчиков и Сен-Жорж, которыми чета Клутье потчевала гостей. Не имея привычки к спиртному, молодой полицейский вел себя более раскованно. Поэтому его реакция удивила жену, и она заявила с явным раздражением:
