– Обращение «мадам Прово» меня вполне устраивает. Мы ведь с Дорой едва знаем друг друга.
– Глупости! – отрезал Журден. – Мы уже три года регулярно собираемся у Жасент на Рождество и новогодние праздники. Ты могла бы быть и полюбезнее со своей невесткой!
– Журден, прошу тебя! – прошептала Дезире, смущенная внезапной словоохотливостью сына.
– Я сама решу, с кем и когда мне быть любезной! – с нажимом возразила Сидони.
– Стоит ли ссориться в такой чудесный день?! – воскликнула Артемиза. – Господин кюре, вы со мной согласны?
– Конечно, мадам Тибо! Грешно оскорблять Господа, когда у него праздник – крещение еще одной души!
Укор со стороны священника подействовал: Сидони пробормотала извинения, и Журден успокоился. И только Дора, которая и так валилась с ног от усталости и беспокойства, чуть не плакала.
– Пойду сварю кофе, а вы ешьте торт, меня не дожидайтесь, – сказала Матильда, вставая. – Я не охотница до сладостей. Отдайте мой кусочек детям!
В этот дом знахарка не заходила со дня смерти Альберты и ее супруга. Матильду охватило сильнейшее волнение, словно жена Шамплена Клутье в любую секунду могла предстать перед ней, стройная и величавая, в ситцевом платье и с платком на голове.
Неуверенными шагами знахарка подошла к колыбели, в которой посапывал младенец. Почти робко коснулась его лобика, щеки…
– Да хранит тебя Господь, маленький ангелок! – прошептала Матильда.
Прикрыв глаза, она от чистого сердца попросила Небесного Владыку охранять этого ребенка. Знахарка так углубилась в молитву, что не услышала шагов Анатали, которая вошла в кухню. Девочка на цыпочках приблизилась к большому буфету, где Дора хранила посуду.
– Нужна еще одна десертная тарелка, – тихо пояснила Анатали.
– И тебя отправили на кухню, зная, что я тут? Нужно было отказаться, ты ведь меня боишься. Пускай бы Артур принес.
Артуру, старшему сыну Жактанса и Артемизы, было десять лет, и он уже помогал отцу по хозяйству.
– Мне надоело сидеть, – ответила Анатали вполголоса. – И я совсем вас не боюсь. Я боюсь Пакома Пеллетье.
– Страх – плохой советчик. Этот бедолага совсем не злой. Хотя согласна, в твои годы я бы тоже его боялась, потому что у парня мозги не на месте.
– Он пнул ногой Томми! И хотел ударить его еще сильнее! Наверняка мог даже покалечить его или убить…
Последнее слово болью отозвалось в сердце Матильды, и она посмотрела на девочку с глубочайшей нежностью. Только теперь она поняла, как несправедлива была к этому ребенку.
– Хочешь, научу тебя варить кофе? – предложила она уже гораздо мягче. – Очень вкусный кофе. А еще я думаю, может, нам с тобой помириться? Я бываю строгой, даже сердитой, – сама не знаю почему.
Это признание удивило Анатали, и она честно ответила:
– Нет, это я вам тогда нагрубила! И меня следовало отругать. А все ведь из-за кота…
– Какого еще кота?
– Моего Мими! Вы сказали, что его, наверное, переехала машина. В тот вечер я долго плакала в кровати. А Мими потом вернулся! Выходит, все ошибаются, даже вы!
Последняя реплика заставила Матильду улыбнуться. Она зажгла спиртовку, налила в чайник воды и поставила ее закипать.
– Ты умненькая девочка, – сказала знахарка, ища жестянку, в которой Дора хранила кофе. – А я иногда бываю сердитой, как медведь, которого потревожили в берлоге, – ворчу и начинаю искать, на ком бы сорвать свою злость. Ну-ка, пододвинь мне стул! Нужно смолоть зерна, а это лучше делать сидя.
Анатали исполнила просьбу знахарки и стала наблюдать за ее энергичными движениями. Та крутила ручку кофемолки до тех пор, пока ящичек не наполнился коричневым душистым порошком, а потом высыпала его в мисочку.
– Нас много, понадобится не меньше двух кофейников, – уточнила Матильда.
– Я могу помолоть, когда вы устанете, – предложила девочка. – Я умею!
– От помощи не откажусь, моя хорошая! Может, познакомимся поближе, поговорим? Тебе нравится в школе у сестер?
– Да. Тетя Жасент мной довольна: я хорошо учусь и не шалю в классе.
Анатали переминалась с ноги на ногу; взгляд ее зеленых, с золотыми искорками глаз затуманился задумчивостью. Матильда всмотрелась в ее лицо: круглые щечки, высокий лоб, губы деликатного розового оттенка… Волнистые каштановые волосы девочки были украшены лентой в тон платью. «Старая сова – вот ты кто, Матильда! – упрекнула она себя. – Как можно быть такой глупой?»
– Не очень-то тебе повезло в жизни, – проговорила она, обращаясь к Анатали.
– Почему? Тетя Жасент приехала в Сент-Жан-дʼАрк и забрала меня у мельника, и теперь я живу с ней и дядей Пьером. Они мне как родители, и я бы очень хотела называть их мамой и папой. Но они против!
Матильда без улыбки кивнула. Потом указала девочке на стул, прося присесть, и передала ей ручную кофемолку.
– Держи! Можешь крутить очень быстро, на сколько хватит сил – так ведь веселее, верно? Расскажи мне правду и не бойся, секреты я хранить умею. Сколько их, секретов, у меня в голове и сердце! Всегда ли ты хорошо спишь по ночам? Не слышишь ли каких-нибудь странных звуков? Тебе не снятся кошмары?
– А ты никому не расскажешь? – спросила Анатали.
– Никому, обещаю!
