– Только не начинай! – взмолилась она. – Мы говорили о моем бегстве и о будущем. Лорик, я обязательно должна это сделать – из уважения к мужу и из любви к тебе. Но прошу заметить, я подразумеваю любовь исключительно сестринскую. Ты живешь жизнью, для которой создан, – ведешь хозяйство, выращиваешь скотину, осушаешь землю и выращиваешь все, что нужно для семьи. У тебя есть жена и два сына. Пора нам перестать себя обманывать! Я всегда буду представлять для тебя опасность, возможно, как и ты для меня. Знай, что самым большим счастьем для меня было бы жить с тобой, как живет Дора, кормить тебя ужином, стирать твои рубашки… Несколько лет назад мы и представить себе не могли, что расстанемся, но это уже случилось.
Взволнованный такой откровенностью, Лорик вздрогнул и схватил Сидони за руку.
– Если уж быть откровенными, то до конца! Без утайки! Объясни, почему вы с Журденом не муж и жена.
– Это связано со здоровьем… Я не могу спать с мужчиной! Думаю, это знак: я смогла рассказать тебе об этом без стыда и смущения, следовательно, я приняла правильное решение. Уехать! Не страдать самой, не мучить Журдена. Он имеет право быть отцом, создать крепкую семью. Денег, которые я заработала за последние месяцы, мне хватит и на проезд, и на аренду скоромной квартирки в Париже. Лорик, я буду тебе писать! Ты всегда будешь знать, как у меня дела, можешь не волноваться. И очень прошу, сохрани мой секрет! Никто не должен об этом узнать.
– Сидо, сестричка! Как жаль! Я и представить себе не мог… Конечно, было странно, что у тебя до сих пор нет детей…
Не осознавая, что делает, Лорик положил руку на колено Сидони. В сострадательных сумерках при свете звезд она заглянула ему в глаза.
– Тебе и правда жаль? – спросила сестра странным тоном.
Их взгляды встретились, и на мгновение у Лорика перехватило дыхание. Он не мог произнести ни слова.
– Ты была со мной откровенна, придется мне ответить тем же. Нет, мне не жаль, я рад, слышишь? Рад! Сидо, я чуть с ума не сошел, когда вы с Журденом обручились. Уехал подальше, потому что у меня в голове бродили страшные мысли. Я опасался, что сделаю что-нибудь недозволенное, покалечу твоего ненаглядного Журдена. Но там, на Ванкувере, я наконец смог перевести дух и поклялся оставить тебя в покое. Я снова и снова представлял, как возвращаюсь домой и, забыв о своих демонах, играю с твоими детьми… Мне рассказала об этом Жасент (а сама она узнала обо этом от Матильды): потусторонний мир кишит злыми духами, которые сбивают нас с правильного пути. Что и произошло с нашим отцом, с Эммой и, увы, со мной! Я ходил на исповедь, но так и не посмел открыть кюре свою душу, не сказал самого страшного…
– Что ты имеешь в виду?
– Если ты до смерти ревнуешь свою сестру к ее мужу, значит, ты хочешь ее как женщину, как жену. Не мучь меня, я уже объяснял тебе это однажды вечером, когда ты позвонила мне в Викторию. Товарищи по работе восхищались твоей фотографией, ведь я говорил им, что ты – моя невеста.
Пальцы Лорика сжали маленькое колено сестры. Сидони опасливо отстранилась.
– Нет, не убегай! Нам сейчас так хорошо – никто не смотрит на нас, не подслушивает. Сидо, ты права: уж лучше пусть нас разделяет океан! Брат не должен до такой степени любить свою сестру. Господь меня за это накажет!
– Но мы уже наказаны – всеми этими смертями, хоть я и не понимаю, за что. Вспомни, как мы горевали! Новые трагедии нашей семье не нужны. Я часто задумывалась о том, что слишком сильно люблю тебя, что это похоже на настоящую страсть, но сегодня наконец разобралась в себе. Когда я смогу жить так, как хочу, больше не будет недомолвок и ты останешься моим братом-близнецом, которому я буду писать и поверять свои мысли.
– Ты благоразумнее, чем я, – признал Лорик. – Я часто действую по наитию, не задумываясь ни о причине, ни о последствиях. Но даже это оборачивается в мою пользу. Я не жалею, что привез с собой Дору, что мы с ней поженились. Именно такая жена мне и нужна.
– Не стану спорить. Лорик, мне пора возвращаться на улицу Лаберж.
– Сидони! – Брат потерся лбом о ее волосы у виска. – Мне кажется, что мы прощаемся, но это ведь идиотизм, верно? Завтра ты еще будешь тут и когда-нибудь вернешься, чтобы полюбоваться фермой Клутье, самой успешной в регионе!
– Ну конечно я вернусь – когда стану старой, очень-очень старой, – пошутила Сидони. – А теперь иди спать! Завтра у нас праздник, крестины Тимоте, и мы должны быть в форме!
– Поцелуй меня в щеку! – взмолился Лорик.
Сидони передернула плечами, но сделала, как он просил. Лорик со слезами на глазах обнял ее.
– Обещаю, отныне я буду вести себя примерно. И не только напоказ, – шепнул он ей на ушко.
– Лорик, иди скорее домой.
– Иду! До завтра, Сидо!
