– Быть этого не может! – воскликнула она дрожащим голосом. – Бедная моя Дора, что вы такое выдумали? Это было всего лишь проявление нежности, а вы вообразили себе бог знает что!
– Хотелось бы, чтобы это действительно было так, Жасент. Но увы! Ничего я не выдумала. Этой ночью Лорик все не шел спать, и я спустилась на первый этаж, в кухню. Выглянула в окно – нет ли его на крыльце или во дворе. Но тут Тимоте заплакал, и я вернулась в спальню. Покормила его, и когда он уснул, встала у окна – все думала, куда мог уйти мой муж в такой поздний час. Из нашего окна видно дорогу на Сен-Прим. Там-то я их и заметила…
Дора заплакала еще горше. Она закрыла лицо огрубевшими от постоянной стирки руками, словно желая ото всех спрятаться.
– Утром я и виду не подала, – продолжала она. – Не хотела портить всем праздник. Да только нелегко притворяться довольной и слушать мессу, когда эта… ну, когда она рядом!
Жасент механически положила ребенка рядом с матерью. Малыш Тимоте задвигал ножками и ручками, тихонечко захныкал – проголодался. Дора повернулась на бок и расстегнула блузку.
– Раз уж я начала, почему не рассказать все как есть? – проговорила она, всхлипывая. – Зрение у меня хорошее, Лорика я узнаю издалека – и вашу сестру тоже.
– Нет! Наверняка это была другая женщина! – возразила Жасент. – Сидони была со мной. Мы довольно поздно легли спать.
– И спали на одной постели? – спросила Дора.
– Нет конечно! Моя сестра предпочла лечь на диване в гостиной – хотела закончить шитье, никому не мешая.
– Тогда спросите у нее сами, выходила ли она погулять под звездами и поморочить голову моему мужу!
Матильда встала со стула и теперь нервно мерила комнату шагами. Словно ища доказательств, она внезапно замерла и посмотрела в окно, не потрудившись даже отдернуть белую занавеску.
«Боже всемогущий! Выходит, Лорик не исцелился! – думала она. – Я давно почувствовала в нем нездоровое влечение к сестре-близняшке, и Альберту это тоже беспокоило. Те, кого я называю своими духовными проводниками, нашептывали мне кое-что… очень странное! И когда Лорик уехал из Сен-Прима, я вздохнула с облегчением. Нет, это невозможно! Сидо и Лорик, они бы не посмели… Вчера вечером я раскладывала карты таро, и ничего дурного для семейства Клутье они не предсказали!»
Что же касается Жасент, сколь сильно она ни была шокирована возмутительными обвинениями Доры, она тут же вспомнила обстоятельства отъезда своего брата на запад Канады – этот отъезд скорее напоминал бегство. «Однажды вечером я застала ужасную сцену: Лорик целовал Сидони против ее воли. Она испытывала отвращение и стыд…»
Это воспоминание было уликой, и Жасент тут же мысленно обвинила Лорика: конечно, он снова попытался навязать сестре свои ласки! Но разве можно открыть правду Доре, которая и так страдает, сейчас, когда она приложила малыша к груди? Наоборот, ее нужно успокоить любой ценой.
– Дора, прошу, подумайте как следует! Была ночь, и вы могли обознаться.
– Ночь была очень светлой, говорю вам! – всхлипнула Дора. – Пусть она уедет, или я за себя не ручаюсь! Я и так сдерживаюсь, как могу, но еще немного – и я начищу ей физиономию, даю вам слово!
Бедняжка снова опустилась до простонародных выражений, да и интонации у нее были злобные, мстительные. Жасент, жалея ее, присела на край кровати.
– Милая Дора, ваш гнев мне понятен. Я поговорю с Сидони, потребую от нее объяснений. Не стану отрицать, они с Лориком всегда прекрасно ладили, всем делились и стояли друг за дружку горой. Может, это была невинная забава, шутка?
– Вы это называете забавой? – вскричала невестка. – Хвала Господу, что это недолго длилось и они разошлись каждый в свою сторону!
– Выходит, ничего такого вы не видели, – предположила в свою очередь Матильда. – Издалека может показаться, что люди делают то, чего на самом деле не было.
– Что же это получается? Вы хотите меня уверить, что мне это все во сне привиделось – я заснула, стоя у окна, с открытыми глазами?
И, не сводя взгляда со своего младенца, неутешная Дора замкнулась в обиженном молчании. Жасент не знала, что сказать, в то время как Матильда искала способ смягчить ситуацию. Минуты через две сначала лестница, а потом и пол в коридоре заскрипели под энергичными мужскими шагами: в спальню с тарелкой в руке вошел Лорик.
– Женушка моя, тебе уже лучше? Я принес кусок торта. Ты не успела его попробовать, а жаль – это очень вкусно!
Дора бросила влажный взгляд на своего молодого привлекательного супруга – с телом атлета и красивым мужественным лицом. Лорика она просто боготворила. Будучи на шесть лет младше ее, он сочетался с ней церковным браком и привел в дом, где она стала полноправной хозяйкой.
– Ты плакала? – удивился Лорик.
– Немного… Испортила вам праздник!
– Ничего ты не испортила! И вот доказательство – подарок тебе!
Лорик протянул жене маленький предмет, завернутый в розовую бумагу. В упаковке оказался медальон в форме сердечка на серебряной цепочке.
