– Спасибо, папа. Я рад, что вернулся. Кстати, Дора родом из Сен-Тита.
– Надо же! – удивился Шамплен. – Мой дед тоже там родился!
Гостья в смущении потупилась. Она не могла поверить собственному счастью: любовник, молодой и крепкий парень, привез ее к своей семье. Волнение и приятные мысли сделали Дору миловиднее – она мечтала о том, как будет жить здесь, в этом доме, до конца своих дней. «Мсье Клутье не пожалеет о своей доброте!» – сказала она себе. Но и своего недруга она уже определила. От сестры-близнеца Лорика ничего хорошего ждать не приходилось, Дора сразу это почувствовала.
Из мастерской пришла Матильда. Вид у нее был очень утомленный, и все же она была довольна.
– Мадам Альберта с удовольствием поела супу и выпила теплого молока. Я приложила малыша к ее груди – ничто так не помогает матери восстановиться после родов, как голодный младенец, которого нужно кормить! Мсье Шамплен, вы посидите эту ночь с женой?
– Конечно, ни на шаг от нее не отойду! Если понадобится, прилягу на раскладном кресле.
– Я заберу ребенка, вашего крошку Калеба, после кормления и, если будет плакать, убаюкаю. Мадам Альберте нужно отдохнуть.
– Я постелю тебе на раскладной кровати, Матильда, – сказала Жасент.
– Теперь, когда все улажено, идем спать, дорогой! – сказала Сидони.
Приятно удивленный ласковым обращением жены, Журден взял ее руку и поцеловал.
– Пойдем и мы наверх, Дора. Я устал, – вздохнул Лорик. – Помыться на ночь и спать! Столько времени в поезде – все тело ломит…
Шамплен только усмехнулся в ответ. Он наслаждался своим счастьем, и немалым – дети собрались под родительским кровом, Альберта пошла на поправку, и у них есть дом с крепкими стенами, в котором не страшны ни сильные морозы, ни снежные бури.
Чего еще ему было желать?
Прежде чем подняться на второй этаж, каждый пожелал зайти ненадолго к чудом исцелившейся роженице.
– Лорик, ненаглядный мой сынок! Божье благословение, что ты с нами, как раньше! – прошептала Альберта. – Сидони, доченька, куколка моя! Не плачь, я тебя прощаю. Тебе нужно было уехать и жить в городе. Жасент, старшая моя дочь, ложись скорее спать, ты наверняка устала.
Родные поблагодарили Альберту за то, что она все еще с ними, что даже в слабости своей старается ободрить их добрым словом. Мало-помалу шум в доме стих, огонь погас. Жуткая ночь накрыла семейную ферму Клутье – ночь, которую никогда не забыть ни ее обитателям, ни кому-либо другому в Сен-Приме.
Матильда баюкала новорожденного. Малыш посасывал большой пальчик, иногда приоткрывая глазки. В просторной кухне царила полутьма, от печки распространялось приятное тепло.
– Мальчик мой, ты пришел в хорошую семью, – прошептала растроганная знахарка. – У тебя будет ласковая, заботливая мама и родственники не хуже, чем бывают на белом свете… Спи, Калеб, спи, уже поздно. Слышишь, как настольные часы отбивают полночь?
Она полюбовалась четко очерченным профилем ребенка, его выпуклым лбом, чуть крупноватым носиком. Это был далеко не первый младенец, порученный ее заботам, однако особые обстоятельства, сопутствовавшие его появлению на свет, взволновали Матильду. Имело значение и то, что он приходился кровным родственником Жасент. Хотя в этом году молодая женщина вела себя с ней менее дружелюбно, чем год назад – словно все время опасалась подвоха с ее стороны, – Матильда любила Жасент так нежно, словно это была ее собственная дочь.
«Была бы моя жизнь иной, будь у меня дети? – спрашивала себя знахарка, впадая в глубокую задумчивость. – Дети Леона – белокурые, со светлыми глазами, добродушные и симпатичные… Я выкормила бы их своей грудью, и они по сей день были бы здесь, со мной…»
Калеб уснул. Терзаясь горькими сожалениями, Матильда поддалась одной из самых дурных своих привычек – искать забытья в спиртном. О том, чтобы угоститься из винных запасов семейства Клутье, не могло быть и речи, – она пошарила в кармане своего пальто и извлекла оттуда флягу с виски.
Многократно к ней приложившись, Матильда устроилась на раскладной кровати и стала рассуждать о капризах судьбы. «Всемогущий Господь! Что было бы, расскажи я все, что знаю о жителях этой деревни, да и обо всех других тоже… Сколько черноты зачастую носят люди в своем сердце! Пороки, противоестественные страсти, зависть, ревность, ненависть… Но и добро в них есть, так что отчаиваться рано!»
Даже такие, как Шамплен Клутье, оказывается, способны меняться к лучшему… Грубый, бескомпромиссный, гневливый, он совершил наихудшее из преступлений – изнасиловал девушку и в итоге не был за это наказан. А подтолкнул его к этому злодеянию избыток любви – той самой, которую он сейчас доказывал своей жене, сидя у ее изголовья.
