Он лег набок, так что они оказались лицом к лицу, и импульсивным движением, более не в состоянии подавлять свои желания, прижался к ней отвердевшим мужским органом.
– Я тоже хочу попробовать, – шепнула Сидони.
– Погоди-ка, у меня есть идея! Не пугайся, пожалуйста, это наверняка тебе поможет.
Журден отодвинулся к изножью кровати, приподнял подол ее длинной ночной сорочки и раздвинул Сидони ноги. Обезумев от вожделения, он стал ласкать нежный цветок из плоти, который мог открыться для него, если ему удастся наконец победить стыдливость и страхи своей молодой супруги. Ласки Журдена были и страстны, и искусны, но никакого ответа на них он так и не дождался – ни отторжения, ни сладких стонов.
– Тебе нравится то, что я делаю? – спросил он тихо, на мгновение подняв голову.
– Делай что хочешь, – отвечала Сидони равнодушным тоном.
Разочарованный, даже разозленный, Журден оставил свои деликатные любовные ласки, чтобы улечься на нее сверху. Он с таким напором вонзился в девственный проход, который решил в конце концов преодолеть, что у Сидони невольно вырвался стон боли. Она вся сжалась от ужаса и стала отбиваться.
– Нет, нет, не трогай меня! – взмолилась она.
Но Журден не слушал, опьяненный желанием обладать ею и надеждой, что удовольствие, которое она получит потом, оправдает его упорство. Вожделение, фрустрация[14] – у него больше не было сил противостоять всему этому. И вот, когда он только-только начал проникать в нее, чья-то сильная рука отбросила его назад. Мгновение – и Журден ударился о стену, после чего получил удар в челюсть и в солнечное сплетение. Не понимая, что происходит, с окровавленными губами, он попытался рассмотреть противника, хотя и так знал, что имеет дело с Лориком. Разумеется, это был он. Брат-близнец Сидони склонился над Журденом – с обнаженным торсом, в наспех натянутых пижамных штанах.
– На свое несчастье, я остановился у двери послушать… Мерзавец, как ты смеешь принуждать мою сестру? Если девушка не хочет, она имеет право отказать! Или тебя в полиции этому не учили?
– Кретин, какое тебе до нас дело? – ответил вопросом на вопрос разозленный Журден.
– Прошу вас, уймитесь! – взмолилась Сидони, не повышая голоса. – Подумайте о маме! Что, если она спала, а мы ее разбудили? Ее или папу…
Девушка встала и теперь протягивала к ним руки в надежде, что на этом жуткая сцена и кончится. Но в комнату ворвался Пьер, а следом за ним – Жасент.
– Вы в своем уме – поднимать такой шум? – возмутилась она. – Что на вас нашло?
– Ничего, совсем ничего, – всхлипывая, пробормотала Сидони. – Господи, как стыдно… Какой позор! Уйдите все из комнаты, даже ты, Журден! Уйдите, или я умру от стыда!
– Прекрасно! Уж лучше я поеду в ночь по заснеженной дороге, чем останусь в этом доме в компании сумасшедших! – с трудом переводя дух, произнес ее супруг. – Где моя одежда?
– Ради бога, не зажигайте свет! Твои вещи там, на стуле. Лорик, выходи из комнаты, и ты, Пьер, тоже!
Мужчины подчинились. Света, проникавшего в спальню из коридора, было достаточно, чтобы Жасент заметила – ее сестра дрожит всем телом.
– Ложись скорее в постель, Сидо, ты продрогла, – посоветовала она.
– Вовсе нет. Пойми, я готова сгореть от злости и стыда! Если бы я могла заранее предугадать, что случится, я бы ни за что не приехала сегодня в Сен-Прим!
Журден, который уже оделся, замер в нерешительности. Он готов был пожалеть свою молодую супругу, но и ярость в нем еще не утихла.
– Я уезжаю, – вздохнул он.
– Снег шел весь вечер, и на машине сейчас не проехать, – возразила ему Жасент. – Не глупите, Журден. Завтра всё уладится.
– Я не хочу спать с ним в одной кровати, – сказала Сидони. – Это он во всем виноват!
– Если так, иди ляг на кроватку Анатали. Она короткая, и тебе придется поджать ноги, но другого выхода я не вижу. Анатали спит сегодня между Пьером и мной.
– Нет, не беспокойтесь обо мне, – сказал Журден. – Я пешком дойду до Сен-Прима и переночую у вас, Жасент, если вы позволите.
На том и порешили. Через десять минут полицейский на цыпочках вышел из дома. Подбородок у него болел, губа была разбита, во рту – горький вкус крови. Сидони удержала сестру рядом с собой, чтобы выплакаться у нее в объятиях.
– Ему хотелось, и он попытался еще раз – но безуспешно, – призналась она в конце концов еле слышным шепотом. – Мне было очень больно, я стала его отталкивать, но на этот раз он продолжал… На беду, этот поганец Лорик подслушивал под дверью! Если родители что-то услышали, я больше не смогу смотреть им в глаза! Я никогда больше не приеду в этот дом!
– Сидо, милая, внизу наверняка крепко спят – день был тяжелый, все так волновались… Лорику, конечно, не нужно было подслушивать. Он перегибает палку. А тебе следует обратиться к доктору или к повитухе, если идти на прием к мужчине ты постесняешься. Может, у тебя какие-то проблемы, какой-то врожденный недостаток.
