– Как всё сладилось, – довольно хмыкнул Ян, устраиваясь напротив гостей. – Родных-то нашли?
Вера покачала головой.
– Я слишком маленькая была, чтобы родные места помнить. Так что без родительского благословения. Но зато всё остальное по правилам нужно сыграть, чтобы лешаки обратно не утянули.
– Слыхал, кстати? – Радмил опёрся о стол. – Девчат бортника Ивана нашли. Через пару недель после купальской ночи.
Ян кивнул. Он слышал, что те надёжные мужики – знакомые отца Дементия – по лесу пару дней бродили, но так ничего и не нашли. А потом оказалось, что один из них не такой уж и молчаливый оказался: напился в кабаке и растрепал своей женке, как Ивана чудище лесное подрало. Та тут же такой вой подняла, что деревенские похватали топоры да вилы, рыскали-рыскали в чаще, да никого, кроме заблудшей облезлой псины не встретили. Собачонка с визгами сбежала, а мужики вернулись ни с чем. Детей они тоже не нашли и решили, что всякое бывает: испугались медведя, что в родной дом залез, убежали в лес, да там и заблудились. Два маленьких креста рядом с родительскими могилами поставили. А через несколько дней девчата сами в деревню пришли, сытые да умытые, будто у собственной бабушки гостили, а не мыкались не пойми где. Пошли тогда слухи, будто лесной дедушка их привечал, он, мол, детей любит и не обижает. Да и сами девочки говорили, что у старичка какого-то жили, он их ягодами да грибами кормил да всяким премудростям учил. Их потом тётушка Аксинья к себе взяла: было ей лет уже много, к старости, почитай, а деток Бог не дал.
– Так что хотим мы тебя, Янко, дружкой позвать, – заговорщически улыбнулся Радмил.
– Ну что ж, – крякнул Ян, делая вид, что задумался. – Я тут хотел в город перебираться – место письмоносца на станции есть. Не всё же за овцами приглядывать. Но так уж и быть. Кто ж от вас ещё порчу отведёт, если не я?
Вера рассмеялась.
– Да ты уж и сам теперь почти знаткий, – Ян не видел её лица, скрытого под платком, но она точно улыбалась. – Видишь, – она обратилась к Радмилу. – Не зря мы ему подарок готовили.
Тот сдержанно улыбнулся.
– Ну а Славна как? – поинтересовалась Вера у Яна.
– Да как… Ленточку твою бисером да нитками цветными расшила, косник сделала. Не снимает, как и велено было, – Ян схватил чашку. И всё равно каждый раз, когда он думал о том, что теперь у воды постоянно будет ждать подругу водяной бес, внутри становилось холодно-холодно. А сама Славна будто и не волновалась. Или делала вид, что ей совсем нестрашно.
Словно в подтверждение его слов, дверь открылась, впуская в избу аромат летнего вечера. В горнице появилась Славна с небольшим горшочком в руках.
– А, пришли уже, – она улыбнулась гостям, откинула косу на спину. Блеснул в солнечном свете расшитый косник. – Меня батька задержал. Его тысяцким на свадьбу пригласили. Соньку-то просватали. За Николая.
Ян отвернулся, скрывая недобрую улыбку. Допрыгалась Сонька, и за паскудный язык ей теперь достанется, и за норов.
Отведав чая с мёдом и сливовым вареньем, сваренным мамкой Славны, гости начали прощаться.
– Ты, девка, к воде не подходи, – напомнил Радмил. – А на Купалу да Святки – тем более. Я тебя потом научу, как от нечисти дома огородиться на всякий случай да какие слова говорить. И мужа тебе такого надо, чтоб приглядывал. Понимающего.
– Я помню, Радмилушка, – Славна покладисто сложила руки. – А пока за мной Янко приглядит.
Она улыбнулась Яну. Тот кивнул. Но едва попрощались они с Радмилом, Ян спрыгнул с крыльца, догнал знаткого.
– А научи меня мастерству своему, колдовскому? – Ян схватил Радмила за рукав. Тот остановился, серьёзно посмотрел на товарища.
– Уверен? Это тебе не баловство детское, душа же в ад прямиком полетит.
– Уверен, – непоколебимо ответил Ян. – Я тогда… Не только Славне помочь смогу. Ещё много кому… Но ей – всегда в первую очередь.
Радмил помолчал ещё мгновение, а затем протянул руку. Скрепив договор рукопожатием, Ян направился обратно в избу. А вдалеке куковала кукушка, словно отсчитывая его – ставший чуть короче – век.
Автобусная остановка стояла на самом краю села, а вернее, даже за краем, повернувшись серой кирпичной стеной к мокрому синеватому лесу. Остановка ссутулилась и скособочилась. Она не могла отсюда уйти.
А вот Славка мог и собирался. Он не любил лес. Ни вообще, ни особенно этот.
Автобус, старый, длинный, округлый ЛАЗ, грязный, как бродячая собака, уехал, унёс за собой свой сизый дым, запах топлива и звук мотора. Увёз и маму, занятую очередной бесконечной ссорой с папой. Славка подозревал, что если бы они, как магниты, повернулись друг к другу правильными сторонами характера, то остались бы вместе навечно. Но они что-то напутали, и теперь всё чаще отталкивались, с каждым разом всё больше отдаляясь друг от друга.
Славка старательно махал, пока автобус не сделался точкой, уползая всё дальше по дороге вдоль леса. Хорошо, что она идет вдоль, а не через, подумал Славка. Не хотелось бы ему видеть, как автобус с мамой скрывается в лесу.
