Тот кивнул. Сколько нужно будет времени, чтобы пара мужиков лес обшарила? Так они точно девок не найдут, но кто он такой, чтобы спорить со святым отцом?
– Имя, батюшка, – скромно напомнил Ян.
– Обожди, святцы принесу, – опомнился отец Дементий, на несколько минут исчез в глубине церкви, а затем вернулся с месяцесловом.
– Ну так, сегодня именины празднуют Виргиния, Ефросинья да Феврония.
– Виргинией будут звать, – решил Ян. – А в миру Верой будет.
– Как скажешь, Янко, – Дементий не стал спорить и протянул Яну небольшой деревянный крестик. – Жду в гости новую душу христианскую.
Горячо поблагодарив священника, Ян побежал обратно к Радмилу. Вбежав на мельницу без стука, он потряс крестом в воздухе.
– Достал!
– Добро, – Радмил тоже привёл себя в порядок и теперь сидел у окна и штопал рубаху, испорченную нечистью.
– Бабу тебе надо, – ляпнул Ян, наблюдая за неумелыми движениями. Мда, с колдовскими делами Радмил справлялся баско, не то что с бабьей работой.
– Сам уж как-нибудь разберусь, – беззлобно ответил знаткой, перекусил нитку и добавил: – Кто за колдуна замуж пойдёт? Чертовка разве.
Ян не нашёлся, что ответить. А Радмил отложил рукоделие, взял со стола опояску, которую Ян сперва и не приметил, и протянул ему.
– Спасибо, – искренне поблагодарил Ян, прижал опояску к груди.
– Ступай теперь до Николая, он как раз вокруг себя сходбище будет собирать, – знаткой будто пропустил благодарность мимо ушей.
– Откуда знаешь? – удивился Ян.
Знаткой не ответил, лишь указал на дверь. Ян бережно убрал опоясок в кошель на поясе и выскочил из мельницы.
Как и сказал Радмил, у избы старосты собрался народ. На крыльце сидел Николай, окружённый своими дружками виду залихватского.
– Ты, Колька, скажи батьке-то сваму, не крал я порося у Лёньки Смелько, – маялся перед Николаем долговязый Тихон – человек нечестный и ленивый. – Он сам ко двору моему прибился. А то Макар Степаныч наказал Лёньке двадцать рублёв выплатить. А я хде их возьму?
Николай, одетый в шитую рубаху из белого льна, щурился на солнце, гонял во рту травинку и переглядывался с бугаями за спиной. Несколько девок хихикали на ступенях у его ног и перекладывали косы с одного плеча на другое.
– Сказать скажу, Тихон, – негромко сказал Николай, и толпа стихла, внимая его словам. – Только вот на волю батькину я никак повлиять не могу.
– А ты вот, Николька, возьми! – Тихон вытащил из глубокого кармана ярко блеснувшие на солнце бусы. – Янтарь настоящий, Алёнке моей батька с городу привёз!
Бусы упали в раскрытую Николаеву ладонь. Ян поморщился. Вот такого мужа себе бисячка хотела?..
– Ты, Тихон, бусы забери, на рынке в городе их продай, а деньги те Лёньке отдай, – посоветовал кто-то из толпы. Тихон вскинулся, обвёл сходбище глазами, а бусы тем временем исчезли у Николая за пазухой.
– Что тебе бусы, Колька? – выступил вперёд Ян, почуяв, что наступило его время. Лучше предлога было не найти. – У меня вот невеста для тебя есть – девка-а-а – баскущая! Лицом бела да румяна, руки нежные да умелые, да и приданое имеется.
Люди молчали, глазея на Яна. В глаза Николая появился интерес.
– Приданое есть? – он выплюнул травинку и, кажется, даже чуть подался вперёд. – Какое?
– Имение в лесочке нашем, – не моргнув глазом, соврал Ян. Хотя почему соврал? Лес есть, изба правда заместо имения, – так что почти правду сказал.
– Имение? – Николай задумался. – Откуда у девки имение? Особенно у такой, которую ты сватаешь? Да что ты за сват такой? Ни одежды праздничной, ни подарков… – в голосе сына староста мелькнуло презрение. Ян почувствовал, как внутри всё опускается, а в груди почему-то стало горячо и трудно дышать. – А ты, кстати, откуда знаешь, что у неё руки нежные?.. А-а-а, а может, ты Славну свою сватаешь? Юбку себе не дала задрать, так ты её проучить решил?
