– Ты понравишься сёстрам, – русалка нежно улыбнулась. – Отец будет рад получить и жену, и зятя.
В её голосе не было злорадства. Она не понимала, отчего горюют Ольховичи, ведь на дне озера – хорошо и прохладно. Всё людское для нежити находилось настолько далеко, что Вятко не видел смысла объяснять. Пусть радуется – всё равно им ничего не достанется.
– Да, завтра всё будет, – сухо пообещал Вятко.
Неждана улыбалась и прижималась к нему поближе. Раньше он едва сдерживал себя, вынуждая оставаться на месте, теперь привык. Вятко научился скрывать отвращение, чувствуя мокрое, неживое тело.
Неждана плохо знала людей и думала, что они все такие молчаливые и хмурые. Неудивительно – кроме него, к русалкам никто не приближался. Иногда они заигрывали с детьми, но их быстро уводили матери.
Вятко достал ножик из-за пояса и потревожил старый порез на запястье. Неждана заурчала от удовольствия и прильнула холодными губами к коже. Она обожала тёплую кровь до одури, была почти влюблена в неё. Вятко морщился: скользкий язык жадно слизывал капли.
«Ишь, присосалась», – кисло подумал он.
Неждана с неохотой подняла голову и облизнулась.
– Вкусно, – улыбнулась русалка. – Жаль, что завтра ты станешь холодным как мы.
Она поправила покосившийся венок, отряхнула рубаху и обняла Вятко. Сердце Нежданы не билось – сама русалка тепло улыбалась. Все три седмицы он радовал её, удивляя то медовым варевом, то бусами, то яркими цветами, то резными коньками. Неждана хохотала и хлопала в ладоши, как ребёнок, впервые побывавший на ярмарке. Всё ей казалось дивным, красивым, необычным. Да, такого не увидишь во владениях Водяного.
– Это ради тебя, Неждана, – напомнил ей Вятко. Щёки загорелись от стыда. Хоть и нежить – а жалко обманывать так. Он помотал головой, отгоняя дурные мысли. Могло быть и хуже. Что с этой, мёртвой и бессердечной, станется?
– Я понимаю, – кивнула русалка.
– Мне пора. Дома ждут.
Вятко отвернулся и сразу почувствовал облегчение. Словно камень с души свалился.
– Я буду ждать, Вятко! – махнула рукой Неждана. И тут же исчезла, скрывшись за деревьями.
Вятко выдохнул. Рядом с русалкой сам воздух тяжелел и напоминал болотную тину. Вязко, душно, тревожно. Вдруг вцепится в шею и позовёт сестёр, чтобы помогли утащить? Но ему повезло – Неждане хотелось увидеть, как человек уйдёт с ней по доброй воле.
Ах, девичье любопытство! Скольких оно уже сгубило?..
«Не верь ему».
«Он врёт».
«Ему нужны наши сокровища».
«Он хочет обокрасть нас».
Сёстры вились вокруг Нежданы и напоминали ей о людском коварстве. Не проходило ни дня, чтобы они не упрекали её за доверие к человеку. Но Неждана знала: Вятко любит её. Он улыбался, давал ей свою кровь, а ещё никогда не смотрел на серебристые бусы с интересом и жадностью. Нет, этот человек не желал озёрных сокровищ.
Неждана доказала отцу, что Вятко достоин её руки – тогда, когда якобы заснула на берегу рядом с ним. Он даже не притронулся – просто сидел рядом и очищал свою рубаху. Другой на его бы вместе уже воспользовался беспомощностью русалки.
Водяной, наблюдавший за этим, махнул рукой, мол, хочется – забирай. Не нравилась ему эта затея, но возразить было нечего. Неждана не вслушивалась в голоса сестёр и плыла, едва касаясь ила. На дне лежали ракушки, бусы, звериные шкуры, глиняные горшки и ещё много всяких диковинок. Это всё приносили люди.
Недавно вкинули в воду мертвеца. Неждана узнала его – топился вроде бы весну назад (или несколько?). Его душа витала где-то неподалёку. Теперь вот и тело будет покоиться тут.
– Тоже мне дар, – цокнул языком Водяной. – Он и так наш.
Жизнь на дне проходила спокойно. Порой Неждана с непониманием смотрела, как веселились человеческие дети, и не понимала их. Как это – бегать с утра до вечера и шуметь? Иногда хотелось понять. Её отцу тоже, видимо, надоела эта тягучая тишина. С новой женой станет веселее, а если ещё и Вятко с Нежданой сыграют свадьбу, то озёрное дно будет звенеть до самой зимы – пока все не заснут под коркой льда.
– Не доверяй ему, – продолжали напутствовать сёстры. – Человек всё-таки.
Неждана прикрыла глаза. Так хотелось убежать от них в пещеру, где она пряталась в детстве. Чтобы не слышать этой тревоги, не перенимать её и не убеждать себя раз за разом, что Вятко с ней честен.
В конце концов, кому ещё доверять, как не возлюбленному?..
– Ой-ой, Купала, наш Купала, – напевали сёстры, – девка косы расплетала…
Они расчёсывали Заряну и поглядывали в окно, надеясь, что подруги позовут купаться в озере. Это ей придётся сидеть в избе аж до обеда, пока не соберутся все гости. Сёстры будут толочь ячмень, затем выйдут во двор и начнут бросаться друг в друга грязью, чтобы быстрее бежалось к берегу. Даже они, родные, смотрели на Заряну по-другому и не желали лишний раз прикасаться к ней.
Нежить.
