Колечко загадочно поблескивало на пальце. Уна пытался вызвать в себе ощущения вроде тех, что он испытывал, надевая корону, но ничего подобного не происходило. Должно быть, кольцо понимает какой-то другой язык. Впрочем, с короной он и не пытался что-то проделывать, она сама нашла способ их взаимодействия. Теперь же ничего не получалось, и Уна начал опасаться, что этот талисман ему просто не подходит. Но нет, это было бы слишком большим разочарованием. Помнится, Кейрин Сохортос обозвал его «видящим суть». Так может попробовать увидеть суть талисмана?
Уна потел над кольцом несколько часов. Временами ему чудились какие-то проблески мощи, движение магических токов, вызванных усилием его мысли, но они тут же исчезали. А может, и не было ничего, и он просто перегрелся на солнцепеке. Но бросать начатое было жалко до слез, особенно после героического сошествия на дно Тэйса. И Уна продолжал пыхтеть над этой неразрешимой задачкой. Внезапно его занятие было прервано посторонним звуком, ворвавшимся в симфонию шелеста трав.
Дорожку к дому решительно преодолевала женщина. Не старая, не молодая, а будто вовсе без возраста, сколько ни дай, все равно не угадаешь. Статное, сильное тело скрыто непонятным полотняным балахоном, волосы заплетены в толстую косу. Она чуть улыбалась уголками губ, но Уне вдруг стало не по себе. Он вскочил на ноги, поспешно пряча кольцо в карман.
– Какой это силой ты тут забавляешься, молодой человек?
В том, как она говорила, было что-то неправильное, но что именно, Уна не смог определить. Так что вместо ответа он уставился на непрошенную гостью. Та тоже внимательно рассматривала его, как будто стараясь не встречаться с ним взглядом.
– Покажи мне свою игрушку, – приказала она. Именно приказала, а не попросила. В другой ситуации Уна бы страшно возмутился подобному тону, однако тут вдруг вытащил колечко и протянул женщине. Он внезапно потерял способность не то, чтобы соображать, а скорее оценивать свои поступки, их причины и последствия. Женщина велела повиноваться, и он повиновался, не размышляя об этом.
– Молодец, – голос собеседницы стал холодным, а взгляд отсутствующим. Она взяла кольцо и принялась оглядывать его со всех сторон. Уна только недоуменно хлопал глазами.
«Интересно, откуда она знает про кольцо, – думал он. – Неужели я действительно что-то вызвал? Значит, сила была, мне не померещилось! Надо же! Ладно, сейчас она мне его вернет, и я попробую еще раз».
Женщина вдруг подняла голову и широко улыбнулась, устремив неподвижный взгляд в пространство.
«Мамочка моя! – испугался парень. – Ну и зубки у нее! Просто ящер».
Но, несмотря на нехорошие предчувствия, он продолжал стоять на месте, словно привязанный. Когда со всех сторон зашуршали кусты, и этих дамочек стало во много раз больше, Уна отчетливо осознал, что серьезно влип, но ничего предпринять уже не мог.
8.
– Теперь направо! – командовал Ириус. Он помещался на заднем сиденье нагвиорта рядом с адьяхо, которые и указывали ему дорогу. Киата с мрачной сосредоточенностью выполнял его указания, Тэми сидел рядом и пока просто наслаждался поездкой: шуршанием колес по пыльной мостовой, упругим ветром в лицо, шелестом садов, мимо которых они на огромной скорости пролетали.
От дома Гиланы до Трущоб было слишком близко, гораздо ближе, чем хотелось всем участникам этого приключения. Пара поворотов, и вокруг них яростно зашуршали обиженные сады, когда-то давно брошенные человеком. Колдуны невольно съежились, а Тэми, менее чувствительный к дыханию забытых тайн, а может просто не слишком осведомленный, восхищенно озирался, очарованный первобытной дикостью этого места.
– Стой! – неожиданно велел Ириус. Киата притормозил и недоуменно обернулся: они еще никуда не приехали и стояли посреди улицы. И вдруг изо всех щелей горохом посыпались адьяхо. Вся стая, от щенков до матерых охотников, восхищенно повизгивала и в полном составе полезла к Киате обниматься. Тот с трудом отбивался от объятий, даже не рискнув выбраться из нагвиорта. Зато Тэми пришел в полный восторг при виде такого количества крупных хищников. И был просто счастлив, когда несколько щенков все же обратили на него внимание, справедливо рассудив, что нет никакой разницы, кто из людей их погладит.
– Ириус, угомони ты их! – взмолился Киата, устав призывать зверей к порядку. – Спроси лучше, куда дальше.
Ириус внешне никак не отреагировал, но адьяхо действительно успокоились. Они все еще толпились вокруг нагвиорта, однако больше не совершали попыток облизать нос своего двуногого друга.
– Пойдем дворами, – сообщил Ириус. – Нагвиорт оставим здесь. Тут недалеко.
