— Я знаю, что ты хотел как лучше, но пока мы не выясним, что происходит, мы все можем подвергнуться нападению. Тео рассказал ей, что здесь творится, и она сама о себе позаботится. Но она не станет сидеть в хижине и ждать этого так же, как и мы.
— Тебе это сражение не выиграть, — сказал Коннор и хлопнул Алексея по спине.
— Она нелогична, — промолвил Алексей.
— Она художница, — сказала я ему с улыбкой. — Привыкай. Если хочешь стоять на страже — дерзай. Но я бы не стала давать ей себя увидеть.
Алексей оглянулся.
— Может, я просто постою в патио.
— Удачи и да поможет тебе бог, — произнесла я, сжимая его руку.
— Раз уж эта тема закрыта, — с надеждой сказал Тео, — вам следует зайти. — Он поднялся по лестнице обратно в машину.
— Клан станет доставать тебя из-за дома на колесах? — спросила я Коннора, когда мы последовали за ним.
— Наверное. Но мы с этим разберемся. Я хочу, чтобы они были рядом.
— Потому что ты хочешь за ними присматривать?
— Можно и так сказать, — ответил он с улыбкой. — Они услужливые, доброжелательные и способные. Но они не оборотни. Условно говоря, мы все находимся на вражеской территории. Мне жаль, что до этого дошло, но такова ситуация.
Мне тоже было жаль. Не только из-за нас, но и из-за него, того, кто любит Стаю, Кэсси и Уэса, чья инициация всегда будет омрачена воспоминаниями о том, что произошло позже, и из-за тех, кто не согласен с Кэшем, у кого, очевидно, нет возможности гнуть свою линию или исправить их положение.
— Здесь пахнет грязными носками и «Читос»[47], — сказал Коннор.
— В доме на колесах уже пахло грязными носками. «Читос» — мое топливо для вождения, — ответил Тео. — А Элеанора Аквитанская крала их и прятала по всему фургону.
Если не считать запаха, салон машины был располагающим. Обшитый древесиной с наплывами и светлой кожей, и более вычурный, чем, по моему мнению, мог позволить себе город Чикаго.
Гораздо более вычурный.
Я посмотрела на Тео, прищурившись.
— Он входит в бюджет ОМБ?
— А что такое?
Я стала прищуриваться еще сильнее, пока мои глаза не превратились в подозрительные щелочки.
— Тео, за этот дом на колесах заплатили мои родители?
— Нет, — ответил он. — Разумеется, они за него не платили. Они просто, знаешь ли, внесли свой небольшой вклад.
Я лишь посмотрела на него.
— Немного, — поправился он.
Я выгнула брови.
— Ладно, большую часть. — Увидев мой прищуренный взгляд, он поднял руки. — Это не моя инициатива. Твой отец пообщался с Юеном. А потом я поговорил с Коннором и передал информацию дальше, и все было решено.
Я вздохнула, одновременно благодарная за то, что мои родители захотели помочь, и раздраженная тем, что, по их мнению, ввязалась в нечто, что требовало спасательной команды.
— Думаю, сейчас самое время показать, чего мы стоим, — сказал Тео. Он прошмыгнул в маленький обеденный уголок и взялся за планшет. — Ты здесь, Петра?
— Я здесь! — Сначала мы услышали ее голос, затем в воздухе перед столом начал мерцать ее туловище.
— Функция дополненной реальности[48], — сказал Тео, указывая на ее парящую голову. — Фургон с примочками.
— Петра — технический гений, — сказала я и помахала ей рукой. — Привет, Петра.
— Привет, Элиза, Тео, Коннор и Элеанора Аквитанская.
Кошка запрыгнула на стойку напротив обеденного уголка, пытаясь ударить лапой изображение Петры.
— Знаю, красотуля. Я тоже скучаю.
Элеанора Аквитанская застенчиво мяукнула.
— Вы друзья? — спросила я, переводя взгляд с одной на другую.
— Само собой, — ответила Петра, переведя взгляд обратно на нас. — А вы нет?
Я еле сдержалась, чтобы не обнажить клыки.
— Ладненько, — произнесла Петра. — Сегодня вечером у меня назначено досудебное урегулирование — седан не пережил падение в реку Чикаго — так что давайте начнем.
— Вы нашли что-нибудь об этом символе? — спросил Коннор.
— Конечно. Его происхождение и, возможно, объяснение тому, что вы видите. — Она посмотрела на Тео. — Не поможешь?
— А как же, — ответил он и повернул планшет на столе экраном к нам. На нем было изображение символа, который я обнаружила на ставнях, неровные линии, вырезанные на чем-то похожем на золото.
— Гравировка? — спросил Коннор.
— Кольцо с печаткой, — ответила Петра, и изображение уменьшилось, показывая золотое кольцо к круглым плоским верхом, на котором был выгравирован символ. Кольцо выглядело старым, но не древним.
— Насколько оно старое? — спросила я.
— Это кольцо шестидесятых годов девятнадцатого века, — ответила она. — Из культа под названием «Сыновья Энея», Эней[49] был предком-героем Ромула и Рема[50], близнецов-основателей Рима.
— И выкормленных волчицей, — произнес Коннор, и она кивнула.
— И во время этого процесса они якобы вобрали в себя всю силу волка, — сказала Петра.
— Это объясняет «РР» на кольце, — произнесла я, садясь на диван напротив стола. — Чему был посвящен культ?
