Миск протянула ему полотенце и повернулась к огню, потянувшись за одним из многочисленных чайничков, которые висели над угольями на длинной перекладине. На мгновение Гэйлону померещилось, что он глядит прямо сквозь нее: он увидел языки пламени там, где их не могло быть видно. Он моргнул, так как глаза его зачесались, и иллюзия пропала.
— Мадам, — он дотронулся до рукава женщины, желая привлечь ее внимание и заодно убедиться в ее реальности.
— Зови меня просто Миск, дитя.
Она сняла с полки большую лохань и наполнила ее водой.
— Миск, — покорно сказал Гэйлон, — Дэрин поправится?
— В свое время, конечно! — Миск положила возле лохани толстый брусок щелока. — Уверена, что теперь он не будет так любить кэрри?
Гэйлон резко вскинул голову.
— Что-что? Вы что-то сказали?
— Сказала? — Миск наморщила лоб. — Мне кажется, я сказала, что Гэрри должен помочь мне. Чай остывает. Да-да, именно так я и сказала.
Стремительным движением схватив чашку и ложку, Миск, клича на ходу Гэрри, который как раз куда-то пропал, побежала к кровати. Гэйлон только покачал головой, намочив в воде тряпку и начиная тереть об нее кусок мыла. Как ей удается так быстро и аккуратно двигаться? Даже когда Миск стояла неподвижно, ему казалось, что она продолжает куда-то стремительно двигаться. Это, однако, ничуть его не раздражало — просто от всей этой кутерьмы у него захватывало дух, да где-то глубоко внутри оживало беспокойство. Ну так что же? Стащив через голову изорванную рубаху, Гэйлон решительно приступил к мытью, прислушиваясь к бормотанию Миск, которая, ласково приговаривая, поила Дэрина своим странным чаем.
Покончив с купанием, Гэйлон потянулся за рубашкой и обнаружил вместо нее чистую пижаму. Напрасно он разыскивал остальное платье под скамейкой и под столом — оно исчезло. Озадаченный, он облачился в чистое белье и босиком пересек комнату, приблизившись к кровати Дэрина. Миск накладывала последнюю повязку на лодыжку Дэрина. Он тоже был вымыт и одет в ночную рубашку, такую просторную, что хозяином ее мог быть только Гэрри-Джек.
— Ну вот, — Миск отступила на шаг назад, с удовлетворением рассматривая повязку. Гигантский Гэрри молчаливо возвышался над ней. Когда он наклонился, Миск обняла его за шею и поцеловала прямо в лоб.
— Ты молодец, Джими. Сходи, принеси дров. И пригляди за животными, любимый, — сказала она.
Гигант с обожанием улыбнулся ей и, сняв со стены лампу и взяв в руку свой страшный топор, направился к двери. Снаружи хлестал дождь, сильный ветер, добравшийся наконец до уединенной долины, швырял его пригоршнями в проем открытой двери, но Гэрри только слегка пожал плечами и вышел.
— Я думал, что его зовут Гэрри, — небрежно заметил Гэйлон.
— Так и есть.
— Но вы называли его и Джими, и Джеком.
— Ах, — засмеялась Миск, — его полное имя Гэрайлд Джексон Джимиссон.
Обычно я зову его Гэрри. Когда он раздражает меня, я зову его Джеком, зато когда я довольна им — он у меня Джими.
— Ага, — проговорил Гэйлон с облегчением. Это объяснение было ему понятно.
Миск тем временем укрыла заснувшего Дэрина одеялами.
— Ему теперь лучше, не переживай за него. Присядь-ка на минуту, — Миск махнула рукой в направлении стола.
Принц с готовностью уселся на скамью. Усталость наконец-то начинала сказываться. Гэйлон чувствовал себя странным образом в безопасности, даже в этом домике, в обществе таких непохожих ни друг на друга и ни на кого другого людей. Протерев кулаками свои усталые, припухшие глаза, он посмотрел на Миск. Та уселась за стол напротив него и глядела на него странно и пристально.
— Я долго ждала вас, — вдруг сказала она.
— Как это может быть? И почему? — удивился Гэйлон.
Выражение лица Миск неуловимым образом изменилось.
— Что — почему?
— Почему вы нас ждали? — растерянно переспросил Гэйлон.
— Но я не ждала. С чего ты так решил?
Сумасшедшая! Миск была не в своем уме. Вот она протянула руку, и в ее ладони появилась какая-то черная брошь. Гэйлон вгляделся. У нее не было застежки. Тогда принц попытался дотронуться до нее пальцем, гадая, что тогда сделает Миск, но она лишь подбодрила его взглядом.
Непонятный предмет оказался прохладным на ощупь и гладким как стекло. Его поверхность была щедро и беспорядочно украшена сверкающими драгоценными камнями. Всерьез заинтригованный, Гэйлон положил брошь себе на ладонь. Миск не пыталась помешать ему. Гэйлон снова погладил поверхность предмета кончиком пальца, надеясь прикоснуться к граням желтоватых, алых, голубых и белых камней, но они оказались каким-то образом скрыты под поверхностью броши, включены в материал, из которого она была сделана, мерцая глубоко-глубоко внутри загадочной вещицы, подобно звездам во мраке вечной ночи. Гэйлон повертел брошку перед глазами и обнаружил, что сверкающие камни видны со всех сторон предмета, но всякий раз они располагались по-другому, едва заметно меняясь или оставаясь неизменными. Он решил было, что это стекло, но предмет продолжал оставаться черным, как он ни вертел его. Как же проникает в него свет, который заставляет светиться эти крошечные огоньки?
— Что это за магия? — спросил он напрямик.
