— Это не магия, — сказала Миск. — Однако здесь заключена могучая сила.
— Что же это такое?
Ее ответ был таинственным и непонятным:
— Одна вещь.
— Какого рода эта вещь? — медленно спросил принц, стараясь выговаривать каждое слово.
— Чертеж, карта.
Некоторое время Гэйлон сидел неподвижно, боясь задать следующий вопрос.
— Ты мог бы отнести его в одно место, для меня? — мягко спросила Миск, вкладывая предмет в ладонь принца.
После всего того, что Миск для них сделала, после всей ее доброты, принц готов был сделать для нее гораздо больше.
— Куда я должен его доставить?
— Туда, куда вы идете.
— В Каслкип?
Миск отшатнулась.
— Нет! Вам не надо туда ходить!
Гэйлон почувствовал, как его руку закололи тысячи невидимых иголок.
Когда он раскрыл ладонь, она была пуста, а непонятный предмет исчез.
— Куда он девался?
Лицо Миск снова стало спокойным и безмятежным.
— Кто?
— Этот предмет, карта! Чертеж! — разочарованно воскликнул Гэйлон.
— Тс-с! — остерегла его Миск, быстро оглянувшись в сторону кровати. — Глупое дитя! Он потерялся, и его необходимо найти!
Затем ее взгляд стал рассеянным, и она невнятно пробормотала:
— Сначала ты должен найти одно, а потом — другое?
Гэйлон слишком устал, чтобы и дальше прислушиваться к ее безумным речам, пытаясь выискать в них хоть крупицу здравого смысла. Голова его бессильно опустилась на стол. Миск еще что-то говорила, однако смысла в этом было еще меньше, чем в том, что Гэйлон уже слышал. Огромная рука, толщиной с дубовый сук и вся мокрая от дождя, обхватила его, и Гэйлон почувствовал, как его поднимают и несут куда-то. После этого он провалился в забытье.
На протяжении целой недели шел непрерывный дождь — то слабая морось, то яростный ливень, но солнце так ни разу и не проглянуло. Дэрин понемногу поправлялся, чего нельзя было сказать о Гэйлоне. Его раны были гораздо более глубокими, хотя их нельзя было разглядеть снаружи. Он прятал их даже от самого себя. Хуже всего было ночами. Первую ночь Гэйлон проспал, провалившись в черную пучину своей усталости, однако на следующую ночь ему приснился сон, как будто он снова вернулся домой в Каслкип. В замке ничего не изменилось, и по-прежнему с ним были Дэрин, Люсьен, Джессмин и Тило. Гэйлон попытался найти отца, но его нигде не было. Всю ночь он бродил во сне по напоминающим лабиринт коридорам замка, переходя из комнаты в комнату, разыскивая рослую фигуру рыжеволосого короля, но не нашел, а наутро проснулся опустошенным и разбитым.
Весь день он провел, сидя возле окна на сундуке, глядя сквозь неровное, покрытое сеткой мелких трещин стекло, на капли дождя, которые подобно слезам собирались на мокрых голых ветвях фруктовых деревьев в саду. Унылое запустение осеннего сада оживлял только юркий поползень, который проворно перемещался вверх-вниз по корявым стволам яблонь в поисках червяков, но Гэйлон не видел его. Он думал только о мести, по-детски жестокой и скорой, и эти мысли занимали его до тех пор, пока не заболели мышцы лица и не заныли от постоянного стискивания все зубы. Он мало обращал внимание на то, что происходило внутри коттеджа. Только раз он снялся со своего места, чтобы проведать герцога, и, удовлетворенный тем, что Дэрин мирно и спокойно спал, вернулся на сундук, чтобы снова предаваться своим невеселым размышлениям.
В третью ночь его сны стали тревожными и угрожающими, наполнившись пламенем пожаров, запахом крови и смертью. Несколько раз Гэйлон просыпался от собственного крика. В конце концов проснулся и Дэрин. Заворочавшись под одеялом, он нашарил плечи Гэйлона и прижал мальчика к себе.
— Гэйлон? — прошептал он хрипло.
— Я потерял его, — заплакал мальчик. — Я потерял камень.
— Камень?
— Огненный опал. Он пропал.
— Ты найдешь другой, — пробормотал Дэрин, снова засыпая.
Гэйлон тоже вернулся к своим беспокойным сновидениям.
Утро застало принца снова сидящим на сундуке возле окна. Он как будто сторожил момент, когда погода прояснится, когда Дэрин оправится настолько, что можно будет отправиться в далекое путешествие к Каслкипу. Почувствовав на своем плече осторожное прикосновение чудовищной руки Гэрри, он раздраженно повернулся.
— Идем, — сказал гигант.
Если бы это прозвучало как приказание, принц непременно бы заартачился, однако гигант говорил мягким, почти нежным голосом, и Гэйлон неохотно слез с сундука и последовал за ним к дверям на улицу. Сегодня принц был одет в свое собственное платье: рубашка и лосины оказались возле его кровати, когда он проснулся, аккуратно зашитые и выстиранные. Несмотря на это, они больше напоминали лохмотья мальчишки-поденщика, нежели одежду принца.
