В Школе Шамбалы я прошла спецкурс по инквизиции в Средние века, так как энерджи весьма эффективно использовали ее в борьбе с эмиссарами. Это не означает, что инквизиторами были одни только энерджи и что они охотилась исключительно за эмиссарами Шамбалы. Для этого их было очень мало. Их основной задачей было заразить людей идеей борьбы с инакомыслием, что они с успехом и сделали. Будущим жертвам были присущи черты собирательного образа эмиссара, действующего в те времена. Тогда эмиссаров вербовали в основном из людей просвещенных, ученых, нередко занимающихся астрологией и магией. В их тела энерджи не могли проникнуть, и такое свойство помечалось атавистическими знаками на теле, которые в дальнейшем стали называть «знаками ведьмы». Такой знак был и на моем теле, однако его не было на теле Луиджины, но в противном случае я не смогла бы в нее войти. К сожалению, это не поможет Луиджине. Приемы, которыми пользовались энерджи и эмиссары, очень похожи, но цели у них были разными. Мне не надо напрягать память, вспоминая знания, полученные в Школе, чтобы понять, насколько опасно теперешнее положение Луиджины. Арест свидетельствовал о том, что ее считают виновной. Я видела два варианта развития событий: все отрицать, но в итоге, сломавшись под пытками, взойти на костер; признать вину без пыток. Однако во втором случае она должна будет назвать своих соучастников в темных делишках и также отправиться на костер, а в лучшем случае может рассчитывать на пожизненное тюремное заключение. Перейти в другое тело мне будет весьма непросто. Чтобы ведьмы не могли околдовать инквизиторов, их помощников, тюремных надзирателей, всем им запрещено касаться подследственных и смотреть им в лицо.
На голове у Луиджины мешок, руки связаны за спиной. В скрипящей телеге, неспешно везущей ее в тюрьму инквизиции, кроме нее, находится еще кто-то, постоянно бубнящий что-то неразборчивое — судя по ритмике, молитвы. Не знаю, что можно предпринять, но нужно что-то делать, причем рассчитывая только на свои силы.
— Эй, монахи, прочь с дороги! — раздался грубый, требовательный голос кого-то из сопровождающих нас охранников.
— Это те проклятые колдуны, которые наслали на наш город мор? Почему их сразу не поджарить на костре, сеньор офицер?
— Их время еще придет. — Офицер хохотнул и тут же захлебнулся смехом.
Послышался звон мечей, предсмертные крики и стоны. С головы Луиджины сняли мешок и освободили ей руки. Это был вновь Людовико Орси в монашеской одежде, а рядом с ним известный мне великан Гримальдо, сопровождавший Луиджину в карете. Последний посмотрел на меня злобно, он мало похож на спасителя. В телеге лежал Никколо Орси, это он читал молитвы, которые ему мало помогли, так как он серьезно ранен.
— Сеньор Людовико, вы вновь спасли мне жизнь!
— Сеньора Луиджина, к сожалению, пока не спас, а только пытаюсь. Никколо ранен, мы его не бросим, но вам идти с нами чрезвычайно опасно.
— Лучше умереть с вами, чем…
— Мы не хотим умирать, думаю, вы тоже. Поэтому нам лучше разойтись. И пожалуйста, смените свою одежду на эту.
Людовико протянул Луиджине монашескую одежду. Та с испугом ее оттолкнула.
— Только ведьмы ходят в мужской одежде, тем более монашеской. Это кощунство!
Я не такая щепетильная, поэтому занимаю место Луиджины и, взяв одежду, начинаю тут же переодеваться, не обращая внимания на то, что мужчины смущаются. Чтобы привести их в чувство, я задаю конкретный вопрос:
— Куда я должна идти?
— Если отсюда пойти мимо кварталов Маркобелли и Орчиолли, в сторону церкви Санта Марко, за три дома до нее вы увидите дом с головой вепря. Дверь будет открыта, сразу поднимайтесь на второй этаж. Там вас встретит Гримальдо или кто-то другой из моих людей. — Людовико кивнул на своего спутника, явно недоброжелательно настроенного ко мне. Это не укрылось от Людовико, и он сказал с нажимом, адресуя это скорее своему товарищу, чем мне.
— Не волнуйтесь, сеньора, Гримальдо очень добр к моим друзьям, а вы для меня больше, чем друг.
Я смутилась и почувствовала, что покраснела.
— Идите, пусть поможет вам Бог! Надеюсь, ничто не помешает нам встретиться в скором времени, — сказал Людовико.
