Стою в большом тазу, и служанка с недовольным видом поливает меня теплой водой, не скрывая своего удивления такой причудой. Но даже этот примитивный душ приносит свежесть и силы измученному телу. После омовения уступаю место Луиджине. Она испугана: каким образом оказалась дома? Помнит, что выскочила из кареты и ее сбили с ног. Служанка рассказывает о страшных событиях, убийстве Джакомо Фео и аресте Оттавиано, стоявшего во главе заговорщиков. От ужаса Луиджина чуть не падает в обморок, но берет себя в руки. Опускается на колени перед образом Девы Марии с Младенцем и начинает горячо молиться об упокоении души несчастного Джакомо. Я вместе с ней скорблю о его смерти. Меня мучает ужасная мысль: если бы я тогда не остановила Луиджину, смогла бы она предупредить Джакомо о подлых убийцах? Неоднократно прокрутив в голове те события, прихожу к выводу, что она ничего не смогла бы сделать. Заговорщики были уже рядом с ним, и их было очень много. Но чувство вины не исчезает. Мне очень жаль Луиджину, я лишила ее последнего свидания с возлюбленным Джакомо, поддавшись непонятному безумному желанию, овладевшему мною.
Не проходит и часа, как входит испуганная служанка:
— Сеньора, графиня прислала за вами карету и требует вас во дворец.
То, что Катарина вернулась во дворец, говорило о том, что она контролирует ситуацию в городе и уверена в своих силах. Но зачем ей срочно, на ночь глядя, потребовалась Луиджина?
Выйдя из дома, я с удивлением увидела, что карета прибыла в сопровождении нескольких конных солдат под командованием офицера. Это забота о безопасности Луиджины или она арестована?
В карете оказался барджелло[21], низкорослый тип с узким крысиным лицом, и, несмотря на его любезное обхождение, все же это было больше похоже на задержание. Луиджина почувствовала то же самое, пытаясь наводящими вопросами узнать, в чем она провинилась и к чему такое воинственное сопровождение?
— Сеньора, в городе еще не везде спокойно, хотя предводители заговорщиков уже находятся под надежной охраной в крепости.
— Гетти арестован?
— И не только он. Задержаны даже сыновья графини, Оттавиано и Франческо, но по условиям содержания это скорее домашний арест. Еще многие причастные к заговору пока на свободе, в том числе и члены семей Маркобелли и Орчиолли, хотя Джулиано и Эджидио сейчас в пыточном подвале.
— У графини столько важных дел, ей есть о чем позаботиться. Чем же вызвано ее желание видеть меня?
— Вы ее первая фрейлина, и кому, как не вам, служить опорой ее милости в столь трудное время?
Оставшуюся часть дороги до дворца Луиджина и барджелло сохраняли молчание. Ощущаю волнение Луиджины, ее мысли гудят, словно растревоженное гнездо ос, но ничего разобрать не могу. Входя во дворец, Луиджина споткнулась на пороге, и барджелло ее поддержал.
— На правую, сеньора. Если верить приметам, то это нехороший знак, — с ухмылкой произнес он.
Куда и делись его искусственные предупредительность и вежливость, которые он демонстрировал в карете. Барджелло знает истинную причину желания графини срочно видеть фрейлину, и, похоже, это грозит ей бедой. Луиджина резко и с брезгливостью высвободила свою руку.
— Я не верю в приметы, ведь это то же самое, что верить в колдовство. Как вы к этому относитесь, сеньор Альфонсо?
Барджелло скривился, словно откусил лимон.
— Графиня вас ожидает в желтой гостиной, сеньора Луиджина.
— Можете меня не сопровождать, я прекрасно знаю, где она находится, сеньор Альфонсо.
Гордо вскинув голову, Луиджина стала подниматься по лестнице. Я и Луиджина подобны сиамским близнецам, и пока я нахожусь в ее теле, у нас одна судьба. Что нас ждет впереди?
Большую гостиную, обитую желтой золотистой материей, похожей на парчу, графиня использовала для официальных встреч, а частные беседы с фрейлинами вела в розовой комнате, совмещенной с ее спальней. И то, что она принимала Луиджину в желтой гостиной, было плохим знаком.
Графиня сидела на небольшом возвышении в резном кресле, украшенном гербом с графской короной; она облачилась в черную вдовью одежду, как сделала бы, скорбя по мужу, хотя Джакомо таковым не считался.
Ее лицо под полупрозрачной вуалью было очень печальным и уставшим. Кроме нее в помещении находились три монаха. Высокий худощавый священник с безучастным видом стоял за креслом графини, перебирая в руке четки, и по тому, как шевелились его губы, можно было догадаться, что он читает молитву. Двое других сидели за столиком с принадлежностями для письма. Взгляд, которым графиня окинула Луиджину, был крайне недружелюбным и предвещал неприятности.
— Расскажи мне, фрейлина, почему ты не сопровождала меня на охоте, как должна была, и почему оказалась у городских ворот с предателем Никколо Орси, когда… — Катарина запнулась и через силу произнесла: —…это случилось?
— Мне стало известно о заговоре против сеньора Фео, и Гетти чуть не убил меня. Людовико Орси спас меня и увез в своей карете далеко от города. Мне удалось сбежать, но, к сожалению, я опоздала, и на моих глазах совершилось это злодейство.
