Я приготовился было мысленным усилием направить их вниз по тропе, как вдруг услышал за спиной какой-то шорох. Резко обернувшись и схватившись за рукоять самострела, я увидел Каттею, которая стояла поблизости и развязывала платок, закрывавший ей глаза. Сдернув повязку, она посмотрела на меня, щурясь, как близорукая.
– Что это ты?.. – начал я, но она прервала меня жестом руки.
– Ты не все продумал, брат, – спокойно сказала она. – На конях должны быть всадники.
– То есть чучела? – сообразил я. – Но их не из чего сделать.
– Для того чтобы создать наваждение, – сказала она чуть назидательно, – вовсе не обязательно использовать солому или тряпки.
– Да ведь у тебя нет камня Силы, – возразил я. – Способна ли ты без него создать такое наваждение?
Она нахмурилась:
– Не знаю, попытаюсь. Наша мать рассталась с талисманом в день замужества и, однако, сохранила способность творить чудеса. Быть может, вопреки уверениям Владычиц, камень не так уж необходим для обращения к Силе. Конечно, я не настолько опытна, чтобы судить об этих вещах, но я уверена, что никому не ведомо, чего можно достичь единственно силой воли и желания… Ну да ладно… – Она сорвала с чахлого куста полузасохший лист. – Килан, выдерни прядь волос из головы – так, чтобы тебе было больно, – брось сюда и смочи слюной.
Я не мог ослушаться ее – снял шлем и, накрутив на палец клок волос, рванул их. Затем поплевал на лист и положил туда вырванную прядь, чуть опередив Каттею, которая подвергла себя такой же экзекуции.
Она пошла будить Кемока, чтобы и он сделал то же самое. Сложив листья на ладони, она вернулась к коням. Бормоча какие-то заклинания, она свернула один из листиков в трубочку вместе с его необычной начинкой и сунула его под уздечку, где я привязал ее к луке седла. То же самое она проделала с двумя другими листочками, а после этого отошла в сторону и, сложив ладони рупором, запела – сначала тихо, а затем все громче и пронзительней. От ее пения я погрузился в какое-то странное состояние. Мне казалось, что звуки ее голоса проникают в меня и заставляют пульсировать кровь согласно их ритму… И вдруг она прервала пение.
– Теперь прикажи коням уйти, – обратилась она ко мне.
Я снова мысленно коснулся заторможенного разума животных, чтобы взбодрить их и заставить двигаться. Они побрели вниз по ущелью, в сторону огней. Глядя им вслед, я заметил, как над их спинами туманно обозначились силуэты всадников.
– Мне кажется, сестра, – сказал Кемок, – люди даже не подозревают, на что способны колдуньи.
– Но колдовство тоже не дается так просто, – с усталой улыбкой ответила Каттея. – Как бы то ни было, у нас теперь есть время – хотя бы на то, чтобы поспать спокойно.
Она едва держалась на ногах, и мы помогли ей добраться до ложа, устроенного из веток, поверх которых были брошены походные одеяла. Она тут же уснула. Я взглянул на Кемока. Его лицо казалось спокойным. Сейчас не было нужды даже в мысленном общении, все уже решено – утром мы рискнем взобраться по скале. Благодаря придумке Каттеи у нас появился запас времени и можно было не очень торопиться.
Стало светать. Я снова вышел на край ущелья. Вдали по-прежнему мерцали огни костров, хотя в утреннем свете они были не так видны. Достав трубку, я попытался разглядеть наших коней. Мне не сразу удалось отыскать их внизу, в долине, а когда я наконец увидел коней, то вздрогнул от неожиданности: на скакунах сидели всадники… Должно быть, воины у костров тоже заметили их и ждали, когда они подъедут ближе. Насколько реальным для них было это наваждение, я не мог судить, тем не менее на какой-то срок оно прикрывало нас.
Подошел Кемок, и мы вместе наблюдали за конями, пока они не скрылись из виду. Потом мы пошли вверх по ущелью посмотреть на скалу, которую нам предстояло покорить. Она оказалась не такой уж неприступной – на ней хватало неровностей, а наверху виднелся уступ, где можно было передохнуть. Оставалось только гадать, что ждет нас за гребнем скалы. Но вряд ли там было что-то такое, с чем бы мы не смогли справиться.
День мы провели в лагере, отсыпаясь по очереди; Каттея восстанавливала силы, которые ушли на создание наваждения. С наступлением темноты я снова отправился на край ущелья, но на этот раз не увидел никаких огней, что могло означать одно из двух: либо созданные Каттеей призраки были так похожи на нас, что их взяли в плен и увезли на расправу, либо обман раскрылся – и все войско вновь пустилось за нами в погоню. Однако, наблюдая довольно долго за тем, что было доступно обзору, я так и не заметил ничего подозрительного.
– Думаю, они ушли, – сказала Каттея. – Да это и не имеет значения. С рассветом мы тоже уйдем. Туда. – Она показала рукой в сторону скалы.
Утром, упаковав провиант, оружие и одеяла в два тюка, мы с Кемоком забросили их себе на плечи. Каттею мы обмотали веревкой, концы которой привязали к своим поясам. Она сняла повязку с глаз, но не открывала их пока, стараясь «видеть» посредством мысленного контакта с нами, – она все еще не переборола в себе колдовской туман, мешающий ей двигаться вперед.
